История о том, чем обернулось предательство мужа. К счастью, его отец доверял его жене больше, чем собственному сыну. Секрет остался в книге на полке.
Тишина в квартире висела тяжело, как перед бурей. Максим, мой муж, переводил дыхание. Я смотрела на полки, где когда-то вдвоём ставили книги — тогда мы были счастливы.
— Тряпки свои не забудь и проваливай отсюда! Ты здесь никто! — выкрикнул он после очередной ссоры.
Странно, но я чувствовала только спокойствие. Максим не находил слов, чтобы задеть меня, и наконец сорвался:
— Выметайся!
Я лишь улыбнулась. Его лицо выражало непонимание и страх. Я продолжала смотреть на полки с книгами, которые любил перечитывать отец Максима.
— Ты чего улыбаешься?! — срывался он.
— Я улыбаюсь, Максим, потому что ты сказал вслух то, что всегда думал, — спокойно ответила я.
Он пытался подобрать ещё что-нибудь ядовитое, но я лишь тихо сказала:
— Поговори со своей сестрой. Ей есть смысл обсудить то, что тебе не принадлежит. Он был в недоумении.
Я ушла к подруге, сохранив тайну, которую никто не знал: квартира досталась нам от Петра Сергеевича — отца Максима. Он принял меня как родную, а для меня, выросшей в детском доме, это было бесценно.
Петр Сергеевич всегда понимал меня и видел фальшивость сына и дочери. Он знал, что я искренне провожу с ним время. Перед смертью он сказал:
— Алина, я всё вижу. И всё сделаю по справедливости.
Эти слова я вспомнила, когда зашла к подруге. Она встревоженно сказала:
— Алина, тебя оставят ни с чем!
— Я знаю то, чего никто не знает, — ответила я. — Мне нужен юрист, который умеет искать скрытое.
Вернувшись домой, я обнаружила дверь открытой. Ольга, сестра Макса, ходила туда-сюда:
— Ну что, успокоился? И что теперь делать? — бросила она Максиму.
— Алина втерлась в доверие к нашему папаше, — зло сказала Ольга. — Но квартира наша. А от неё мы избавимся.
Я вошла:
— Явилась? Забирай свои тряпки и проваливай, — крикнула Ольга.
— Да-да, конечно, — спокойно ответила я.
Собрав вещи, я на мгновение остановилась у полок, взяла книги и заметила закладку в любимой книге Петра Сергеевича. Внутри оказался сверток с надписью: «Сберкасса №174. Ячейка 12».
Я скорее пошла в банк, безмолвно покинув мужа с его сестрой. Оказалось, что в ячейке лежала не сумма денег, а доверенность на моё имя. Я не понимала, почему он доверил это мне, чужой по крови, но отступать было нельзя.
На встрече у нотариуса Максим и Ольга смотрели на меня с подозрением.
— Делим пополам, — пробормотал Максим. — Я уже машину выбрал.
— Подожди, сначала документы, — усмехнулась Ольга.
Нотариус зачитала:
— Последняя воля Петра Сергеевича: квартира и вклады детям — Максиму и Ольге — при условии, что их браки продлятся не менее пяти лет. При расторжении брака раньше срока — доля утрачивается и переходит второму ребёнку.
В кабинете повисла мёртвая тишина.
Максим побледнел и сорвался:
— Четыре года я тебя терпел, чтобы остаться ни с чем?!
— Завещание составлено лично, без давления, — спокойно сказала нотариус.
Муж стоял ошеломлённый. Его собственная семья использовала его же слабости.
Меня выгнали из дома, а я лишь улыбнулась тогда и сейчас тоже с улыбкой смотрела на мужа. Маленькая тайна стала моим главным козырем. Максим, упрекавший меня квартирой все четыре года, остался ни с чем.
— А мне чужого никогда и не нужно было, — сказала я и ушла навсегда.
