История о том, как близкие, но пришедшие извне люди страшно наглеют, когда видят деньги и имущество.
Людмила Петровна ходила по дому с листком, исписанным карандашными пометками, и вслух распределяла комнаты между «своими детьми». Не имея никаких прав на жильё, она начала делить квартиру Нины, словно это было её владение. Невестке пришлось подключить мужа — её собственного сына.
— «Марине — спальня с балконом, она любит солнце!» — громко объявляла она, присваивая одну из комнат своей дочери.
Дима, муж Нины, стоял в стороне и молча смотрел в окно. Ещё пару часов назад семья готовилась к празднованию его повышения — всё шло прекрасно, пока свекровь не решила раздавать комнаты по своему усмотрению.
— «Димочка, наконец-то ты добился своего», — произнесла она, держа бокал в руке и оценивающе поглядывая на меня.
Она говорила от лица всех, хотя сама давно прописана в своей однокомнатной квартире и проводила у Нины и Димы последние месяцы больше времени, чем дома. Естественно, девушке это совсем не нравилось.
— «Мам, хватит. Это не твоя квартира», — осторожно сказал Дима.
— «Конечно, она твоя, сыночек», — прищурившись, ответила свекровь.
Людмила Петровна ходила по квартире так, словно она уже её владелица, и всё время напоминала о том, что «главное — всё оформить по документам». Она рассуждала о «будущем» и о том, что крупные активы должны оставаться на мужчине — якобы «надёжно и правильно».
— «Нет, мы ничего переоформлять не будем. И хватит распределять комнаты в моей квартире своим детям», — спокойно ответила Нина.
Её глаза расширились, и она сразу спросила:
— «Ты что, не доверяешь своему мужу?»
Дмитрий молчал, и его молчание давило сильнее любых слов. Свекровь пыталась вовлечь его в спор, но он был слишком устал.
— «Ты боишься, что мой Дима окажется умнее тебя?» — продолжала она, прищуривая глаза.
На следующий день она пришла с папкой, где были чертежи моей квартиры. Дополнительно запугивала тем, что мошенники обязательно отнимут у Нины жилье.
— «Вы ошиблись адресом, эти планы не подходят», — сказала Нина твёрдо и спокойно.
Она считала, что квартира не полностью принадлежит Нине. Невестка в ответ достала документы, показала, что каждый метр принадлежит никому другому. Свекровь не поверила и шептала Диме:
— «Не может быть такого, мы всё равно впишем тебя сюда».
Дима посмотрел на Нину с пониманием. Он видел правду, что свекровь здесь гостья, а не хозяйка. Щелчок замка на выходе прозвучал как конец маленькой войны. Наконец, Дима и Нина остались вдвоём среди разбросанных бумаг.
Людмила Петровна даже привела нотариуса, пытаясь ускорить «оформление» Димы. Позже нотариус признался, что Людмила планировала вписать себя в долю.
— «Я жил в твоей квартире и позволял всему этому происходить, прости меня», — признался Дима.
— «Ты должен выбрать нас — меня, нашу семью», — ответила Нина.
Они стояли в гостиной, усталые и израненные, но с ясным пониманием: победителями становятся те, кто защищает правду. И эта победа стоила каждой капли боли, которую молодые пережили.
