Мужчина, на протяжении 12 лет работающий на стройке, поделился своими размышлениями о реалиях выживания.
Я уже 12 лет работаю прорабом на стройках элитных загородных домов под Москвой. Вчера хозяйка одного из объектов в третий раз попросила переделать спальню — оттенок древесины показался ей неподходящим. В этот же момент позвонила моя мать, чтобы спросить, как дотянуть до пенсии и чем платить за коммуналку.
В такие моменты особенно ясно понимаешь, насколько разные миры могут существовать рядом. Мы с семьёй живём в обычной двухкомнатной квартире площадью 52 квадратных метра. А на объектах, где я тружусь, гардеробные для обуви и сумок порой больше всей нашей жилплощади.
Ванные комнаты там сравнимы по размеру с моей кухней и гостиной вместе, а установка одной каменной ванны занимает полдня — настолько точной должна быть работа.
Но сильнее всего поражают помещения, назначение которых трудно понять. Комнаты для упаковки подарков. Библиотеки с кожаными томами, к которым никто никогда не притрагивался. Целые зоны для хранения пустых чемоданов.
Однажды мы оборудовали игровую площадку на территории дома — по уровню она не уступала хорошему городскому парку. И вот пятилетний сын хозяина подходит к отцу и буднично говорит: «Эта горка надоела, купи другую».
Для него это обычная просьба. А мой племянник уже два года мечтает о простом велосипеде. Хотя семья не может позволить его из-за ипотеки и постоянных расходов.
Здесь же детские комнаты завалены игрушками, которые надоедают за несколько дней, но сами дети почти не видят своих родителей — вокруг только няни и обслуживающий персонал.
Я же помню, как мой отец, уставший после смены на заводе, всё равно выходил со мной во двор, чтобы погонять мяч. Денег было немного, но тепла хватало с избытком.
К нам, рабочим, нередко относятся как к части интерьера — причём желательно невидимой.
«Рабочие портят вид», — однажды бросила хозяйка.
Нас кормят отдельно, наш санузел расположен в цокольном этаже. Управляющий при первой встрече прямо сказал: «Всё, что вы видите и слышите, считается коммерческой тайной». При этом у них собака живёт в утеплённой будке, а готовит ей отдельный повар.
Иногда случайно услышанная фраза точнее любых описаний передаёт реальность.
«Народ должен довольствоваться тем, что у него есть. Не могут же все жить как мы», — легко соглашаются они друг с другом за бокалом дорогого вина.
Хозяйка может пожаловаться подруге, что «горничная медлительная, наверное, из-за отсутствия образования». Хотя эта женщина — дипломированный педагог, вынужденный работать уборщицей, чтобы содержать семью.
Поразительно, но за всем внешним благополучием их жизнь нередко оказывается наполненной одиночеством. Огромный дом окутан тишиной.
Поэтому каждый вечер я возвращаюсь к своей семье счастливым. Меня встречает жена с обычным ужином, сын показывает свои рисунки и просит почитать перед сном.
Мы не богаты, но мы — вместе. Их любовь ко мне — не за деньги и не за статус, а просто так. И каждый день, живя между двумя настолько разными мирами, я задаюсь вопросом о том, почему все так устроено.
