История о том, как женщина оказалась заложницей собственного выбора партнера. Муж упрекал квартирой, а жена все знала и часто вспоминала свекра.
В доме стояла тяжелая тишина после очередного конфликта. Максим, мой муж, в ярости заявил, что квартира после развода принадлежит только ему и что мне пора уходить. Но вместо страха я почувствовала странное спокойствие. Оказалось, что его угрозы больше не имели над мной власти.
Я напомнила ему, что разговоры о собственности ему стоит вести со своей сестрой, раз уж они считают квартиру своей «крепостью». На самом деле все было куда сложнее, чем думали они оба.
Жилье досталось нам от его отца, Петра Сергеевича, который при жизни относился ко мне теплее, чем собственные дети. Он видел во мне человека, который был рядом, когда ему это действительно было нужно. Перед смертью он намекнул, что собирается поступить справедливо, хотя тогда я не придала словам особого значения.
Раздраженная скандалом, я ушла к подруге, но, наблюдая за ситуацией со стороны, поняла — мне нужен хороший юрист и нужно найти то, о чем говорил Петр Сергеевич. Вернувшись домой за вещами, я случайно обнаружила в его книге закладку. Это была маленькая бумажка с номером сберкассы и ячейки. Там хранилась не наличность, а доверенность, позволяющая мне распоряжаться его имуществом в определенных условиях. Это был его тихий способ защитить меня.
Позже мы встретились у нотариуса. Максим и его сестра пришли уверенными, что будут делить квартиру пополам и распоряжаться средствами как им угодно. Но оглашение завещания разрушило их планы.
Петр Сергеевич оставил квартиру и банковские средства детям — но только при условии, что их браки продержатся минимум пять лет после его смерти. В случае развода по инициативе или вине одного из детей наследство переходило ко второму. Максим узнал об этом слишком поздно – мы уже подали на развод спустя пару лет совместной жизни.
Его сестра поняла, что теперь именно она получает его долю, и даже не скрывала удовлетворения. Максим же, потрясенный и злой, попытался обвинить меня в том, что я повлияла на решение его отца, но нотариус твердо заявила, что завещание составлено им лично и добровольно.
Максим остался посреди кабинета, пораженный собственной ошибкой. Его обманула та, кому он доверял больше всех. Я вышла первой, забрав только свои вещи и книги Петра Сергеевича.
Мне никогда не нужно было чужое. Но правда, которую он оставил после себя, стала моим единственным настоящим защитником.
