История о том, как подло оценивать человека «по одежке» и что в один момент можно лишиться всего, а главное – уважения.
Маргарита поправила золотой браслет и повела плечом. Гости за столами замолчали: деньги, много лет практики и привычка быть в центре сделали свое дело.
Анна сжалась. Она понимала, что сейчас случится. Свекровь весь вечер косилась на её мать. Как шептала подругам, показывая на серый костюм Веры. Как морщилась, когда та брала вилку.
Жених опередил мать, сказав:
— Мама, не надо.
Но Маргарита уже взяла микрофон.
— Дорогие гости, хочу сказать несколько слов о выборе моего сына.
В зале стало тихо, как перед грозой.
— Я, конечно, мечтала о другой невестке. Из нашего круга. Но что делать – влюбился. В простую девочку из простой семьи. Ничего страшного, мы справимся.
Вера сидела в углу стола и не поднимала глаз. Руки её лежали ровно на скатерти. Ее новоиспеченная свекровь произнесла то, что ранило до глубины души юную Веру.
— Содержать не только молодых, но и всех их родственников. Потому что твоя мать всю жизнь раздаёт суп в школьной столовой. Нам ведь не придется рассчитывать на приданое, верно?
Несколько человек за столом хихикнули. Кто-то отвёл взгляд.
Маргарита сделала паузу, наслаждаясь вниманием. Она публично унизила невинного человека. Просто так. Считая, что ей это можно. Обратила внимание на ее «бедный костюм», указав, что «зарплата не позволяет».
Анна встала и выбежала из зала. Андрей кинулся за ней, но Маргарита продолжала, не замечая ничего.
— Ну ничего, теперь её дочь вытянула счастливый билет. Теперь не придётся мыть кастрюли до пенсии, как мамочке. Будет жить в достатке. За наш счёт.
Вера медленно встала. Без суеты. Без слёз. Она сложила салфетку, положила её на край тарелки и посмотрела на Маргариту.
— Спасибо за откровенность. Я всегда говорила дочери, что честный труд —это не позор. Я тридцать лет кормила детей. И не стыжусь этого. А вот пустое сердце — это беда, которую не исправишь никакими деньгами.
Маргарита усмехнулась и хотела что-то сказать, но Вера продолжила.
— Мой муж Николай ушёл из жизни семь лет назад. Он был строителем. Вы правы. Только вы не знаете кем. Он основал холдинг, который застроил половину районов в этом городе. Его имя знает каждый, кто имеет отношение к недвижимости.
За одним из столов крупный мужчина в тёмном костюме резко выпрямился. Лицо его вытянулось.
— Кравцова? — переспросил он. — Вера Николаевна Кравцова?
— Да.
—Это невероятно. Я был удостоен чести работать с вашим покойным мужем. Он был легендой. Мы все в городе знаем о вашем фонде. О том, сколько вы вложили в детские больницы.
Маргарита побледнела. Она схватилась за край стола.
— После ухода мужа я унаследовала всё. Но я не хотела сидеть дома и считать деньги. Я осталась там, где чувствую себя нужной.
Внезапно к Вере подошли несколько человек — те, кто понял, с кем имеет дело.
Маргарита стояла, не в силах пошевелиться. Лицо её было серым. Подруга за соседним столом вдруг вскрикнула, мол, как так: Марго арендует помещение в том самом центре, который принадлежит Кравцовой!
Свекровь схватилась за спинку стула, уточнив:
— Вы можете меня разорить?
— Могу. Одним звонком. Могу расторгнуть договор аренды. Могу поднять ставку. Могу сделать так, что ни один владелец площадей в этом городе не даст вам место. Но я не буду. Потому что я не такая, как вы. Я не унижаю людей. Даже тех, кто этого заслуживает.
Она обернулась к Андрею и Анне, которые вернулись и застыли у входа.
— Идите, дети. Танцуйте. Это ваш день.
Маргарита опустилась на стул. Она осталась одна. Андрей в тот вечер больше не подходил к своей матери.
Маргарита поняла тогда, что проиграла не деньги. Не уважение. Не репутацию. Она проиграла сына.
