История о том, как мужчина захотел стать иностранной диковинкой для китаянок, но угодил в суровые реалии расчетливой жизни.
Меня зовут Максим, мне 31 год. Год назад я уехал работать в Пекин и считал это лучшим решением в жизни. Вернулся в Москву с полностью пересобранными взглядами на отношения, женщин и культурные различия.
Это не попытка очернить китаянок. Это честный рассказ о том, почему лично мне оказалось там невыносимо — и предупреждение для русских парней, которые романтизируют идею «нежной азиатской девушки».
До переезда я работал в московской IT-компании и зарабатывал около 150 тысяч рублей. По московским меркам — средне, но мне хватало на жизнь и путешествия. В основном я ездил по Юго-Восточной Азии: Таиланд, Вьетнам, Камбоджа, Филиппины. И там я чувствовал себя звездой.
Высокий рост, европейская внешность и российская зарплата делали свое дело. Девушки сами знакомились, проявляли интерес, заботу, были благодарны за внимание, а не за деньги. Отношения строились легко, без требований и давления. У меня сложилось ощущение, что я нашел идеальный формат.
Когда компания предложила перевод в пекинский офис с зарплатой около 3000 долларов, я согласился без раздумий. Мне казалось, что в Китае с его миллиардным населением и азиатской культурой все будет еще проще.
Реальность оказалась противоположной.
Первое, что я понял: в Китае мужчин значительно больше, чем женщин. Демографический перекос сделал молодых городских китаянок крайне избирательными. Они прекрасно осознают свою ценность и диктуют условия. В отличие от стран Юго-Восточной Азии, здесь иностранец — не редкость и не преимущество.
Местные коллеги быстро объяснили мне, что средний иностранец с обычной зарплатой китаянкам не интересен. Китай — вторая экономика мира, зарплаты в крупных городах сопоставимы с западными. Женщинам не нужен «спаситель». Им нужен идеальный кандидат.
Приложения для знакомств подтвердили это быстро. Свидания напоминали не общение, а оценку платежеспособности. От мужчины ожидалось, что он сразу продемонстрирует финансовые возможности: дорогие кафе, подарки, готовность оплачивать все и больше. Интерес к личности был минимальным.
При этом я заметил резкий контраст. Простые девушки — студентки, официантки, приезжие из провинции — были открытыми, доброжелательными, искренне интересовались Россией и общением. Но городские, ухоженные, успешные женщины смотрели на меня исключительно как на ресурс.
Особым испытанием стал культ праздников и подарков. В Китае их десятки, и каждый подразумевает материальные вложения. Причем не только для девушки, но и для всей ее семьи — независимо от степени знакомства. Списки подарков могли превышать половину месячной зарплаты. Отказ воспринимался как неуважение, позор и несерьезность намерений.
Еще одно открытие — публичные истерики. В ресторанах или общественных местах эмоциональные сцены использовались как инструмент давления и манипуляции. Виноватым автоматически становился мужчина, а социальный стыд превращался в рычаг управления. Для меня это оказалось психологически невыносимым.
Отдельно стоял вопрос еды и культуры. Моя кухня воспринималась с отвращением, как «бедная» или «странная», тогда как я был обязан восхищаться всем местным без права на критику. Любые замечания о проблемах экологии или жизни в Китае воспринимались как личное оскорбление страны.
Финальной точкой стала ситуация, когда спустя несколько месяцев отношений от меня ожидали покупки квартиры в Пекине как обязательного условия для брака. Речь шла о суммах, несоизмеримых с реальностью даже для хорошо зарабатывающего иностранца. Отказ означал автоматическое обвинение в несерьезности.
Через год я попросил перевод обратно в Москву. Зарплата стала меньше, но я вернулся с ощущением облегчения.
Сейчас я в отношениях с русской девушкой. Мы говорим на одном языке — не только буквально, но и культурно. Можем обсуждать проблемы страны, смеяться над ними, не устраивать драм из-за праздников, делить быт и еду. Никто никому не должен доказывать ценность кошельком.
Я понял простую вещь: мне нужен партнер, а не принцесса, которой нужно постоянно соответствовать и служить. Мне важны компромиссы, взаимное уважение и интерес к культурам друг друга.
Китаянки воспитаны в системе, где женщина — высокая ценность, которую мужчина должен постоянно подтверждать деньгами, статусом и лояльностью. Для кого-то это подходит. Для меня — нет.
Я не жалею о годе в Китае. Это был важный опыт. Но культурная пропасть иногда оказывается слишком широкой.
В Юго-Восточной Азии я был экзотикой. В Китае — просто кошельком, которого всегда недостаточно.
Так что если вы думаете ехать в Китай за «азиатской мечтой», стоит подумать дважды. Это не Таиланд и не Вьетнам. Здесь совершенно другие правила игры.
