К моменту той очереди в поликлинике я почти решила разводиться. Мы с мужем жили как соседи: разговоры про счета и детей, обиды, усталость. В голове уже был черновой план, как разъезжаться и что говорить родным.
В коридоре рядом со мной села бабушка с папкой анализов. Пожаловались друг другу на врачей, потом слово за словом я обмолвилась, что дома «все плохо» и думаю о разводе. Она молча выслушала и неожиданно сказала:
«Разводиться не страшно. Страшно потом понять, что ты развелась не с человеком, а со своей усталостью».
Эта фраза застала меня врасплох. До этого картинка была простой: есть он — есть проблема, уйду — станет легче. А бабушка будто развернула зеркало: а что останется, если убрать из него мужа, но не менять свой образ жизни?
Дорогу домой я прокручивала обычный день без него — работу, детей, быт, мою привычку все тащить на себе и никого ни о чем не просить. Стало ясно, что значительная часть напряжения вообще не про мужа, а про мой собственный режим и выгорание.
Вечером я не объявила о разводе, а впервые за долгое время нормально поговорила. Сказала, что устала так жить и боюсь хлопнуть дверью просто от бессилия. Мы не пообещали друг другу «начать с нуля», но договорились хотя бы попробовать: разделить часть дел, больше говорить, а не молчать неделями, при необходимости обратиться к специалисту, а не к подруге за одобрением моего решения.
С тех пор я часто вспоминаю ту бабушку. Она не уговаривала меня «терпеть ради семьи» — только предложила честный вопрос: от кого именно я собираюсь уходить — от человека или от той жизни, которую все равно возьму с собой в чемодане. Именно это помогло не принимать решение на пике усталости, а сначала разобраться, что в нашей истории еще можно починить.
