Прошло уже два года после развода, но Лена все еще вспоминает своего немецкого мужа. Не из-за тоски по прошлому и не из-за чувств. Тот союз для нее стал наглядным примером того, насколько по-разному в разных культурах понимают семью, внимание и любовь.
С Леной я познакомилась во время поездки в Стамбул. Мы одного возраста, обе из России. Почти десятилетие она прожила в Германии, и за это время успела дважды выйти замуж и столько же раз развестись.
Первым мужем стал ее бывший одноклассник, который еще в девяностые переехал в Германию вместе с родителями. Их брак оказался коротким, так как мужчина начал злоупотреблять алкоголем, и терпеть это Лена не стала.
Со вторым союзом все оказалось куда сложнее. Ее избранником был коренной немец. Он был без вредных привычек, с хорошим доходом, стабильной работой и педантичным образом жизни. На первый взгляд это был почти идеальный вариант, но именно рядом с ним Лена поняла, что надежность и финансовая устойчивость не всегда дают ощущение близости.
Главная сложность крылась в различиях менталитета. Сначала они выглядели пустяками, но со временем превратились в источник постоянных ссор. В России мальчиков и девочек воспитывают по разным сценариям: девочек учат быть мягкими, привлекательными, нуждающимися в заботе, а мальчиков защищать, помогать, брать на себя ответственность.
Это для нас настолько привычно, что мы все это почти не осознаем. В Германии же, как объясняла Лена, детям с ранних лет внушают другое: мужчина и женщина — это равные личности с одинаковыми правами и обязанностями. И это равенство касается не только работы, но и быта, денег и отношений.
Поэтому немецкому мужчине не кажется естественным уступить место, открыть дверь или автоматически платить за спутницу. Для него это не проявление заботы, а нарушение принципа равноправия. Немки тоже не ждут подобных жестов и не стремятся выглядеть зависимыми.
В браке эта философия проявляется особенно ярко. Формула «жена — партнер» звучит красиво, но на практике для Лены все стало невыносимо.
В немецкой семье нет привычной для многих россиянок схемы, когда заработок мужа общий, а доход жены — ее личный. Муж Лены считал, что если оба работают, значит и расходы делятся пополам, независимо от разницы в зарплатах.
Когда они обставляли квартиру, общая сумма покупок вышла примерно на 10 тысяч евро. Половину внес он, половину Лена. Для него это были спокойные траты, а для нее почти полное опустошение счета.
В магазинах они делили чек или платили каждый за себя. В кафе и ресторанах счет тоже разбивался пополам. Если однажды платил муж, то в следующий раз он напоминал, что теперь очередь Лены.
Не существовало и привычного деления на «мужское» и «женское». Муж без проблем стирал, мыл посуду, убирался. Но при этом искренне не понимал, почему Лена не может сама забить гвоздь или повесить полку. Если он умеет готовить, значит она должна уметь пользоваться дрелью.
Когда привезли новую мебель, он отказался от сборщиков и был уверен, что они справятся вместе. Для Лены это стало неожиданностью, потому что в ее прежнем опыте такие задачи мужчины решали самостоятельно.
Отдельной темой стала экономия. Несмотря на хороший доход, муж контролировал расходы буквально во всем. Зимой старался реже включать отопление, уверяя, что прохлада полезна, следил за расходом воды, прикрываясь заботой об экологии. В душе вода включалась только в начале и в конце, а намыливался он с закрытым краном. Иногда даже плохо смывал средство с посуды, считая, что раз его продают, значит оно безопасно.
Продукты он покупал почти исключительно по акциям. Если любимое масло появлялось со скидкой, он мог взять десятки упаковок и заморозить их, делая запас на месяцы вперед.
Еще одним болезненным местом были подарки. В российской культуре принято радовать близких без повода, показывать внимание и чувства. В Германии к этому относятся проще. Супруги часто не дарят друг другу ничего даже на праздники, считая это лишними тратами. Обычно подарки предназначены детям и выглядят как сладости или небольшие суммы.
Даже во время ухаживаний муж был предельно практичным. Он называл бюджет и спрашивал, что именно она хочет. Никаких сюрпризов. После свадьбы подарки исчезли совсем.
С молодости он копил на старость. Помимо обязательных взносов, регулярно пополнял накопительные счета и пенсионные фонды, считая, что государственной пенсии не хватит.
Лену это скорее удивляло. Жизнь в режиме постоянной экономии трудно было назвать уютной. За все годы он ни разу не выезжал за границу, отпуск проводил в кемпингах, откладывая «нормальную жизнь» на пенсию.
Перелом наступил во время пандемии. Когда границы закрылись, единственным способом увидеть детей и внуков для Лены стала Турция. Муж категорически отказался лететь и не захотел дать ей денег даже в долг. Лена нашла средства сама, улетела одна, а после возвращения подала на развод.
Так закончился брак, в котором все было логично, рационально и правильно по расчету, но не было главного — ощущения дома, заботы и живой любви.
