Судя по всему, СВО подходит к завершению, а Победа России уже очевидна. Однако эта самая Победа над киевским режимом может сыграть злую шутку с Москвой и поспособствовать государственному перевороту. Чего стоит бояться?
Безусловно, после окончания СВО российское общество выдохнет и начнет жить более расслабленно, чем предыдущие 4 года. Однако именно в этой расслабленности и даже эйфории кроется главная опасность для России.
На первый взгляд все выглядит почти идеально. Конфликт завершается на условиях России, официально признаются его глубинные причины, а со стороны Запада звучат заявления о готовности учитывать особые интересы Москвы.
Следом появятся обещания о быстром снятии наиболее чувствительных санкций, возвращении западных компаний, восстановлении экономических связей, активизации культурного обмена, а потом начнется разговор о «новой странице» и «перезагрузке». Отказываться от сотрудничества, особенно в экономической сфере, действительно кажется нелогичным. Более того, любые попытки предупредить о возможных рисках будут восприниматься как излишняя подозрительность. Скептиков обвинят в конспирологии, архаичности и неспособности мыслить современно.
Однако именно в этом и кроется главная опасность. Движущая сила такого сценария — стремление к привычному миру потребительского благополучия. К миру, где материальный комфорт становится универсальным критерием успеха, а вопросы ценностей уходят на второй план.
В подобной атмосфере происходит незаметное размывание идеалов. Высокие ориентиры, о которых еще недавно говорили как о фундаменте национального развития, начинают восприниматься как риторическая избыточность. Если система ценностей не укоренена во всех сферах, например, от образования и социальной политики до культурной среды, то отказ от нее может произойти довольно быстро. Достаточно общей усталости и соблазна вернуться к «нормальной жизни».
Опасность не в торговле и не в культурном обмене как таковых, а в психологическом сдвиге. В том, что ради возвращения в глобальный рынок общество может согласиться на постепенное переформатирование собственных приоритетов. Эйфория от возвращения в мировое экономическое пространство почти неизбежно приведет к реабилитации западной модели общественного устройства. Особенно восприимчивой окажется молодежь, для которой глобальные бренды, цифровые сервисы и открытые границы ассоциируются со свободой и прогрессом.
Дополнительным фактором станет трансформация американской политики. Если США продемонстрируют отказ от наиболее одиозных практик и покажут образ «обновленной» демократии, для многих это станет аргументом в пользу сближения. Однако смена риторики или персоналий не означает изменения стратегических интересов. Независимо от того, кто занимает пост президента США, логика геополитической конкуренции сохраняется. Снижение потенциала России остается для западной политики долгосрочной задачей.
В итоге в России может появиться новая политическая сила, ориентированная на западные ценности и претендующая на власть. Формально она будет говорить о модернизации, эффективности и открытости, но фактически о включении страны в фарватер чужой экономической и стратегической повестки.
История показывает, что подобная модель экспансии отработана столетиями. Сначала поступают призывы к свободной торговле и взаимной выгоде, а затем — зависимость от внешних рынков, кредитов и технологий. Итогом часто становятся ограниченный суверенитет, давление на национальную валюту, деградация промышленной базы и культурная вторичность.
Процесс развивается постепенно. Он не выглядит как завоевание, но приводит к сходным результатам: стратегические решения принимаются с оглядкой на внешние центры силы, а внутренние приоритеты корректируются в соответствии с чужими интересами.
Главная проблема в том, что устойчивость к такому сценарию возможна только при наличии прочной национальной гражданской и ценностной системы. Она должна быть не декларативной, а реально разделяемой большинством, а именно в образовании, культуре, социальной политике и экономической стратегии.
Если такой системы нет или она не укоренилась, общество легко поддается колебаниям. Эйфория от экономического облегчения способна заслонить стратегические риски. А краткосрочные выгоды — подменить долгосрочные цели.
