Раньше было принято считать, что основная ядерная угроза для России исходит из США, но к сегодняшнему дню все изменилось. Теперь у ВС РФ наметились новые точки гипотетических ударов ядерным оружием. Возможно, Владимиру Путину придется принять ключевое решение об их атаке.
После заявлений, прозвучавших на Мюнхенской конференция по безопасности, где европейские лидеры обозначили возможность корректировки политики сдерживания России с опорой на французский ядерный потенциал, Москва перешла к резкой ответной риторике. Служба внешней разведки России сообщила о данных, согласно которым британские и французские элиты якобы обсуждают вариант скрытой передачи ядерного оружия киевскому режиму.
По информации ведомства, речь может идти о передаче отдельных компонентов, технологий и оборудования, позволяющих создать ядерный заряд и средства его доставки. В числе возможных вариантов упоминалась французская малогабаритная боевая часть TN75, предназначенная для баллистических ракет подводных лодок.
На это заявление оперативно отреагировал заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев. Он подчеркнул, что подобный шаг радикально изменит ситуацию и вынудит Россию рассматривать применение любого, включая нестратегическое, ядерного оружия по целям на территории Украины, представляющим угрозу. Более того, при определенных обстоятельствах удар может быть нанесен и по странам-поставщикам, если они станут фактическими участниками ядерного конфликта.
Официальные представители Парижа и Лондона ожидаемо отвергли обвинения. Эксперт по радиационной безопасности, бывший депутат Госдумы Максим Шингаркин в комментариях высказал более тревожную версию.
По его мнению, на украинской территории уже может находиться устройство, способное вызвать ядерный взрыв. Речь идет не о так называемой «грязной бомбе», а именно о ядерном заряде, хотя и не соответствующем полноценным стандартам военного хранения и эксплуатации. Тем не менее, теоретически такое изделие способно дать взрыв мощностью до 10 килотонн.
Наиболее вероятным сценарием провокации эксперт считает подрыв на подконтрольной ВСУ территории с последующим обвинением России. Цель — разрыв политических и экономических связей Москвы с внешним миром и усиление изоляции. В такой логике удар не наносился бы по российским городам или войскам, чтобы не вызвать немедленный масштабный ответ.
Отдельную опасность представляет гипотетический удар по атомной станции. Современные энергоблоки проектируются с расчетом на экстремальные нагрузки, включая внутренние аварии и даже падение самолета. Однако воздействие ядерного заряда — это принципиально иной масштаб разрушений. Применение тактического боеприпаса по объекту АЭС может привести к радиационным последствиям, распространяющимся на сотни километров и при неблагоприятных условиях затрагивающим территории других государств.
Если же рассматривать сценарий, описанный СВР и Медведевым, то передача французских боеголовок Киеву означала бы прямую угрозу их применения по российским городам. Ответный удар в этом случае выглядел бы практически неизбежным, и теоретически он мог бы затронуть Францию или Великобританию.
С британской стороны подобная передача выглядит маловероятной еще и по техническим причинам. Ядерный арсенал Соединенного Королевства представлен боеголовками Holbrook мощностью около 100 килотонн, созданными на основе американских разработок, и размещен исключительно на баллистических ракетах Trident II D5, которыми оснащены четыре стратегические подлодки типа Vanguard.
Франция обладает более диверсифицированной структурой сил. В ее арсенале есть как стратегические, так и тактические средства, а также собственный производственный цикл. Упоминавшиеся боеголовки TN75 имеют мощность до 150 килотонн и устанавливаются на морские ракеты M45 и M51 подлодок типа «Триумфан». Кроме того, Париж располагает тактическими зарядами для сверхзвуковых крылатых ракет ASMP-A, носителями которых служат самолеты Rafale и Mirage 2000N.
Гипотетически в качестве носителей на украинской стороне могли бы рассматриваться крылатые ракеты Storm Shadow/SCALP-EG, которые уже поставлялись Киеву. Подобные системы изначально проектируются с возможностью оснащения специальными боеприпасами. При дальности порядка 500–560 километров под угрозой оказываются многие города центральной и южной России в зависимости от района запуска.
С военной точки зрения противник мог бы выбирать цели вблизи границы, например, Белгород. При воздушном подрыве боеголовки мощностью в сотни килотонн последствия для густонаселенного города были бы катастрофическими: десятки и сотни тысяч погибших и раненых, разрушенная инфраструктура, длительное радиоактивное заражение. Аналогичные расчеты применимы и к Донецку или другим крупным центрам.
Ответ России в подобной ситуации стал бы крайне сложной задачей. Главный риск — не допустить перерастания ограниченного обмена ударами в полномасштабную ядерную войну с государством, обладающим сотнями боеголовок. Проблема «ограниченного ответа» известна со времен холодной войны: ни Москва, ни Вашингтон так и не выработали универсального механизма, гарантирующего остановку эскалации.
Теоретически существуют два базовых подхода: контрсиловой, нацеленный на военную инфраструктуру противника, и контрценностный, то есть по городам и населению. В случае прямого конфликта с Францией логичным выглядел бы контрсиловой удар по базам подлодок, авиабазам и командным центрам. Однако если речь идет об ответе на прокси-удар, подобная масштабная демилитаризация почти неизбежно привела бы к дальнейшей эскалации.
В таком случае возможен иной, ограниченный по масштабу, но символически сопоставимый ответ, то есть удар по городам, сопоставимым по значению и численности населения с пострадавшими российскими. Франция располагает рядом крупных промышленных и университетских центров, которые теоретически могут оказаться в зоне риска.
При этом современные российские стратегические силы обладают высокой гибкостью. Как отметил заслуженный военный летчик России генерал-майор Владимир Попов, современные ракеты шахтного базирования и авиационные комплексы позволяют оперативно менять полетные задания и корректировать цели в кратчайшие сроки.
В итоге главная проблема заключается не в технических возможностях российских вооружений, так как они остаются одними из самых совершенных в мире. Сложность состоит в политике: до сих пор не было предпринято действий, которые бы продемонстрировали неотвратимость наказания для государств, вовлеченных в поддержку Киева. В ядерной сфере фактор силы и убедительности играет решающую роль. И вопрос состоит в том, как обеспечить эту убедительность, не допустив при этом катастрофической эскалации.
