Ближний Восток вновь входит в полосу войны. На фоне эскалации вокруг Ирана в Израиле все чаще звучат заявления о том, что следующей точкой стратегического противостояния может стать Турция.
Бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннетт, выступая на конференции американо-еврейских организаций в Иерусалиме, сделал жесткое заявление. Он заявил, что Турция сегодня превращается в «новый Иран». Президент Реджеп Тайип Эрдоган, как считает Беннетт, действует расчетливо и стратегически, стремясь шаг за шагом выстроить вокруг Израиля кольцо давления.
Экс-премьер отетил, что игнорировать происходящее больше нельзя. Анкара совместно с Катаром усиливает позиции в Сирии и секторе Газа, параллельно расширяя влияние по всему Ближнему Востоку. Израилю, по его мнению, следует реагировать не на риторику, а на реальные шаги Турции.
Отдельное внимание Беннетт уделил формированию потенциальных союзов. Речь идет о взаимодействии Анкары с Саудовской Аравией и возможном создании более широкой суннитской коалиции, куда может быть вовлечен и Пакистан — государство, обладающее ядерным потенциалом. В случае реализации подобной конфигурации региональный баланс сил может существенно измениться не в пользу Израиля.
По израильской логике это укладывается в так называемую доктрину Бегина: Тель-Авив не должен допустить появления у потенциального противника возможностей, которые в перспективе могут быть обращены против него. Речь идет не только о вооружениях, но и о политических и военных альянсах, даже если их враждебность пока не оформлена официально.
Политолог Елена Панина обращает внимание на еще один аспект: смена власти в Сирии в контексте скрытого противостояния Израиля и Турции приобретает иной смысл. Турецкое влияние фактически приблизилось к израильским границам, а Анкара усиливает давление на сирийских курдов, которых Тель-Авив рассматривает как потенциальных партнеров. При этом в стратегической перспективе Турции может быть выгодно сохранение Ирана как противовеса Израилю и США, что создает предпосылки для неожиданных и неформальных альянсов.
Отношения Израиля и Турции за последние годы претерпели серьезно изменились. До 2010 года страны рассматривали друг друга скорее как партнеров, выступая важными проводниками американского влияния в регионе. Однако последующие события, от кризиса вокруг Газы до изменений во внутренней политике Анкары, радикально изменили картину.
Политолог Владимир Шаповалов считает, что сегодня Турция и Израиль фактически являются конкурентами. Одновременно происходит масштабная переконфигурация отношений между ключевыми мусульманскими державами. Турция сблизилась с Ираном и Россией, Иран и Саудовская Аравия восстановили дипломатические связи при посредничестве Китая и России, а Анкара, Эр-Рияд и Исламабад обсуждают возможность военного взаимодействия.
По словам эксперта, парадоксально, но именно фактор Израиля становится тем цементирующим элементом, который сближает столь разных игроков. Если союз Турции, Саудовской Аравии и Пакистана, обладающего ядерным оружием, станет реальностью, положение Израиля может серьезно осложниться.
Соперничество Анкары и Тель-Авива во многом связано с борьбой за региональное лидерство. В эпоху холодной войны их объединяло противостояние Советскому Союзу и настороженное отношение к левым арабским режимам, включая правительства, ориентированные на партию БААС. Однако с приходом к власти Эрдогана и усилением умеренно-исламистского курса внешнеполитические приоритеты Турции изменились.
Политолог Владимир Киреев подчеркивает, что сегодня мировоззренческие и геополитические установки двух стран диаметрально противоположны. Турция поддерживает силы, враждебные Израилю, и сама воспринимает его как идеологического противника. В условиях соперничества за влияние в одном регионе это создает почву для дальнейшей эскалации.
При этом членство Турции в НАТО не гарантирует ей полной защищенности. В условиях, когда в Вашингтоне усиливаются произраильские позиции, Израиль может рассчитывать на поддержку США в давлении на Анкару. Администрация Дональд Трамп, по мнению ряда аналитиков, воспринимает Турцию скорее как сложного и непредсказуемого партнера, чем как безусловного союзника. В такой ситуации американская поддержка может стать для Израиля серьезным инструментом влияния.
Для России ситуация также неоднозначна. Москва на протяжении десятилетий выстраивала прагматичные отношения с Турцией, несмотря на разногласия по Сирии, Украине, Южному Кавказу и вопросам влияния в Средней Азии. Однако стратегические амбиции Анкары, включая попытки расширить влияние на тюркские и исламские регионы, воспринимаются в России с настороженностью.
В этой логике ослабление чрезмерных турецких амбиций может выглядеть выгодным для Москвы в долгосрочной перспективе. При этом российская позиция требует баланса: Иран остается партнером, Турция — сложным соседом, а открытая поддержка одной из сторон способна сузить пространство для маневра.
Таким образом, Ближний Восток вновь оказывается на пороге больших перемен. Если противостояние с Ираном перерастет в более широкую стратегическую конфронтацию, то Турция действительно может стать следующей «горячей точкой» на карте. И тогда региону предстоит столкнуться с новой конфигурацией сил, последствия которой будут ощущаться далеко за его пределами.
