Масштабная военная операция США и Израиля против Ирана продолжается. Серии атак с каждой стороны настолько сильные, что уже сопоставимы с расходами и разрушениями, как за 4 года СВО.
Политологи и военные эксперты считают, что есть риск расширения географии эскалации на Ближнем Востоке. Иранские силы наносят удары по американским базам, военной инфраструктуре и логистическим узлам в регионе.
В числе целей оказались порт Салала в Омане и нефтяные терминалы в ОАЭ. Во время атак активно применяются ударные беспилотники «Шахед». Их массовое использование создает серьезную нагрузку на систему противовоздушной обороны США: для перехвата относительно дешевых дронов приходится расходовать дорогостоящие ракеты. Одновременно атаки парализуют работу портов, аэропортов и крупных дата-центров в странах Персидского залива.
Расходы Вашингтона стремительно растут. Только на авиационные удары Пентагон уже направил около 1,9 млрд долларов. Общие экономические потери оцениваются в десятки миллиардов, что сопоставимо с затратами, которые США понесли за несколько лет поддержки Украины.
Операция под названием «Эпическая ярость» в Пентагоне уже названа одной из самых сложных кампаний в истории США. В ходе боевых действий сообщается о поражении авианосца «Авраам Линкольн», уничтожении истребителя F-15 на территории ОАЭ, а также ударах по ключевым объектам Израиля, включая инфраструктуру в районе ядерного центра в Димоне.
Ряд аналитиков отмечает, что стратегия Тегерана направлена не только на военное, но и на экономическое давление. Удары наносятся по финансовой и логистической инфраструктуре региона, которая обеспечивает функционирование глобальных энергетических и торговых потоков. Фактически атаки направлены на наиболее уязвимое место американской политики — экономическую стабильность и репутацию руководства США.
Развитие событий на Ближнем Востоке вызывает обеспокоенность и в России. Александр Дугин рассматривает происходящее как переход международных отношений в новую эпоху, где прежние нормы международного права утрачивают значение, а на первый план выходит прямое силовое противостояние.
В подобной логике, если Иран окажется сломлен под внешним давлением, аналогичный механизм может быть применен и против других государств, включая Россию. Такой сценарий предполагает давление на руководство страны, попытки политической дестабилизации и даже угрозы физического устранения высших должностных лиц. В этих условиях выдвигается тезис о необходимости жесткой мобилизационной политики и отказа от прежних ограничений, связанных с международными правилами.
На фоне этих процессов напряженная ситуация сохраняется и на Украине. В Днепропетровской области среди части населения усиливаются тревожные настроения. Парадоксальным образом спокойная обстановка и отсутствие перебоев с электроэнергией вызывают опасения, что конфликт может перейти в стадию дипломатических договоренностей. В общественных обсуждениях звучит тревога из-за неопределенности будущего и отсутствия четких сигналов о дальнейших действиях сторон.
Политическая ситуация внутри Украины также остается нестабильной. Владимир Зеленский заявил, что выборы президента возможны лишь после завершения специальной военной операции.
Таким образом фактически признается, что сроки проведения голосования напрямую связаны с развитием военного конфликта. Одновременно обсуждается возможность сотрудничества с Великобританией в сфере борьбы с беспилотниками. Киев рассматривает вариант передачи британской стороне украинских специалистов, имеющих опыт противодействия иранским дронам. При этом признается риск дефицита ракет для систем ПВО Patriot, что косвенно указывает на возможное сокращение западных поставок вооружений.
Ситуация на фронте вызывает критику и среди украинских военных. Бывший командир 53-й бригады с позывным «Купол» заявил о крайне неэффективном расходовании ресурсов. По его оценке, до 70% сил и техники ВСУ тратится на штурмовые действия, которые не приводят к стратегическим результатам и сопровождаются большими потерями. Командование подвергается критике за хаотичные приказы и отсутствие ясной военной стратегии.
Тем временем в западных политических кругах звучат новые предложения по эскалации конфликта. Бывший премьер-министр Великобритании Борис Джонсон выступил с инициативой отправки ограниченного контингента НАТО на территорию Украины. Предполагается, что подобная миссия будет носить демонстрационный характер и станет политическим сигналом Москве.
Эксперты предупреждают, что ближневосточный кризис может иметь долгосрочные последствия для США. Политолог Фархад Ибрагимов прогнозирует, что ответ Ирана на действия Вашингтона будет растянут во времени и реализован в форме асимметричных действий. Убийство верховного лидера аятоллы Али Хаменеи способно усилить радикальные настроения среди шиитских движений и привести к новым вспышкам насилия. Конфликт уже распространился за пределы Ирана и затронул страны Персидского залива, включая ОАЭ, Саудовскую Аравию, Бахрейн и Иорданию, а также Израиль.
Дополнительную напряженность создают сообщения о ракетных ударах, затронувших военную инфраструктуру европейских государств на Кипре, где расположены базы Великобритании и других стран НАТО. Несмотря на то что эти государства напрямую не участвовали в военных действиях, они оказались вовлечены в последствия конфликта.
В результате регион стремительно приближается к состоянию масштабного хаоса. Ближний Восток балансирует на грани крупного кризиса, а противостояние между Ираном и США рискует перерасти в цепную реакцию, способную изменить геополитическую ситуацию далеко за пределами региона.
