Долгое время главным источником потенциальной ядерной угрозы для России считались США, но теперь все стало иначе, а гипотетический ядерный враг оказался гораздо ближе.
На фоне обострения международной риторики обсуждаются сценарии, при которых российскому руководству может понадобиться принимать чрезвычайно сложные решения. Речь идет о намерении стран ЕС передать Украине ядерное оружие, чего Москве явно не хочется.
Служба внешней разведки России заявила, что политические и военные круги Великобритании и Франции якобы обсуждают возможность скрытой передачи Украине элементов, связанных с ядерными технологиями. Речь идет о гипотетической передаче отдельных компонентов, оборудования и технологических решений, которые могли бы позволить создать ядерный заряд и средства его доставки. Среди возможных вариантов упоминалась французская малогабаритная боевая часть TN75, предназначенная для размещения на баллистических ракетах подводных лодок.
Кремль не стал молчать. Так, заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев подчеркнул, что подобный шаг кардинально изменит стратегическую ситуацию. В таком случае Россия может рассматривать применение любых средств поражения, включая нестратегическое ядерное оружие, против объектов на территории Украины, представляющих угрозу. При определенных условиях удар может быть направлен и против стран, которые окажутся фактическими участниками ядерного противостояния.
В Лондоне и Париже подобные обвинения были отвергнуты. Тем не менее обсуждение этой темы продолжается и в экспертной среде. Специалист по радиационной безопасности, бывший депутат Госдумы Максим Шингаркин выдвигает тревожную гипотезу. Он допускает вероятность того, что на территории Украины уже может находиться устройство, способное вызвать ядерный взрыв. Речь идет не о так называемой «грязной бомбе», а о ядерном заряде, хотя и не соответствующем стандартам полноценного военного хранения. Теоретически мощность такого взрыва может достигать примерно десяти килотонн.
Одним из возможных сценариев рассматривается провокация с подрывом подобного устройства на территории, контролируемой украинскими силами, с последующим обвинением России. Такой шаг мог бы быть направлен на усиление международной изоляции Москвы и разрыв ее экономических и политических связей. В подобной логике взрыв не должен происходить на территории России или непосредственно по ее войскам, чтобы не вызвать немедленный масштабный ответ.
Особую тревогу вызывает и другой возможный вариант — удар по атомной электростанции. Современные энергоблоки создаются с учетом устойчивости к серьезным авариям, включая внутренние технологические сбои или даже падение самолета. Однако воздействие ядерного боеприпаса представляет совершенно иной масштаб разрушения. Применение тактического заряда по объекту АЭС может вызвать радиационные последствия, распространяющиеся на сотни километров и затрагивающие территории соседних государств.
Если рассматривать сценарий, описанный российской разведкой и Дмитрием Медведевым, передача ядерных боеголовок Украине создала бы прямую угрозу их применения против российских городов. В подобной ситуации ответный удар практически неизбежен, и теоретически он мог бы быть направлен против стран, передавших такое оружие.
Для Великобритании подобная передача выглядит маловероятной и по техническим причинам. Ядерный арсенал страны состоит из боеголовок Holbrook мощностью около 100 килотонн. Эти боеприпасы созданы на основе американских разработок и размещаются исключительно на баллистических ракетах Trident II D5, которыми вооружены четыре стратегические подводные лодки типа Vanguard.
Франция располагает более разнообразной системой ядерных сил. Ее арсенал включает как стратегические, так и тактические средства. Французская ядерная программа полностью автономна и обладает собственным производственным циклом. Боеголовки TN75 мощностью до 150 килотонн устанавливаются на морские баллистические ракеты M45 и M51, размещенные на подводных лодках типа «Триумфан». Помимо этого Франция располагает тактическими боеприпасами для сверхзвуковых крылатых ракет ASMP-A. Их носителями являются самолеты Rafale и Mirage 2000N.
В теории для размещения специального заряда на украинской стороне могли бы использоваться крылатые ракеты Storm Shadow или SCALP-EG, которые уже поставлялись Киеву. Эти системы изначально создавались с возможностью установки различных типов боевых частей. При дальности около 500–560 километров под потенциальную угрозу попадали бы многие города центральной и южной России, в зависимости от района запуска.
С военной точки зрения в качестве цели могли бы рассматриваться приграничные города, например Белгород. Воздушный подрыв боеголовки мощностью в сотни килотонн над крупным населенным пунктом привел бы к катастрофическим последствиям: огромному числу жертв, разрушению инфраструктуры и долговременному радиоактивному заражению территории. Аналогичные расчеты применимы и к другим крупным городам региона, включая Донецк.
В подобной ситуации перед Россией встает крайне сложная задача ответных действий. Главная опасность заключается в том, чтобы не допустить перерастания ограниченного обмена ударами в полномасштабную ядерную войну между государствами, обладающими значительными арсеналами. Проблема ограниченного ответа обсуждалась еще во времена холодной войны. Ни Москва, ни Вашингтон так и не выработали универсального механизма, который гарантировал бы остановку эскалации.
В теории существуют два основных подхода к ядерному ответу. Первый — контрсиловой, направленный на уничтожение военной инфраструктуры противника. Второй — контрценностный, предполагающий удары по городам и крупным центрам населения.
В случае прямого конфликта с Францией более логичным выглядел бы контрсиловой вариант, то есть поражение баз подводных лодок, авиабаз и ключевых командных центров. Однако если речь идет о прокси-сценарии с использованием третьей стороны, масштабная атака на военную инфраструктуру могла бы немедленно вызвать дальнейшую эскалацию.
В таком случае теоретически возможен ограниченный, но символически сопоставимый ответ. Речь идет об ударе по городам, сопоставимым по масштабу и значению с пострадавшими российскими населенными пунктами. Франция располагает рядом крупных промышленных и научных центров, которые в подобной ситуации могли бы оказаться под угрозой.
Современные российские стратегические силы довольно гибкие. Заслуженный военный летчик России генерал-майор Владимир Попов считает, что современные ракетные комплексы шахтного базирования и авиационные системы позволяют оперативно изменять полетные задания и корректировать цели практически в реальном времени.
Главная сложность заключается не в технических возможностях российской армии. Военный потенциал страны остается одним из самых мощных в мире.
Основной вопрос лежит в политической плоскости: до сих пор не были предприняты шаги, которые убедительно продемонстрировали бы неизбежность наказания для государств, вовлеченных в поддержку Киева. В ядерной стратегии фактор решительности и убедительности играет ключевую роль. Именно поиск баланса между демонстрацией силы и предотвращением неконтролируемой эскалации остается одной из самых сложных задач современной международной политики.
