Ближневосточные союзники США предпринимают активные шаги, чтобы удержать Вашингтон от вовлечения в затяжное противостояние с Ираном. Главными среди таких стран остаются ОАЭ и Катар, для которых любая эскалация чревата серьезными экономическими и политическими последствиями.
Для монархий региона ключевым приоритетом является стабильность и предсказуемость. Их экономика зависит от транзита, финансовых потоков, инвестиций и туризма, поэтому длительная война автоматически ударяет по страховым рынкам, логистике и притоку капитала. Наиболее опасным сценарием становится возможное перекрытие Ормузского пролива, что для стран Залива и Саудовской Аравии означало бы тяжелый экономический удар.
Инвесторы болезненно реагируют на неопределенность, а именно она становится главным спутником длительных конфликтов. Катар и ОАЭ заинтересованы в краткосрочной и ограниченной операции — своего рода «хирургическом» ударе, но не в затяжной войне, которая способна измотать экономику и население. Дополнительный страх связан с риском стать прямой мишенью: в случае ударов США по Ирану Тегеран способен ответить асимметрично, поражая региональных союзников Вашингтона. Такая логика уже проявляется в действиях Ирана, превращая партнеров США в потенциальных участников конфликта против их воли.
Катар традиционно стремится балансировать между различными центрами силы. Доха поддерживает контакты с Тегераном, поскольку страны совместно эксплуатируют крупнейшее газовое месторождение Южный Парс/Северное, что критично для бюджета Катарa. Стратегия посредничества позволяет стране сохранять политический вес, но при затяжной войне пространство для дипломатии быстро сокращается.
Планы возможной наземной операции вызывают еще больше вопросов. Иран — крупная страна с населением свыше 85 миллионов человек и сложным горным рельефом. Его территория почти в четыре раза превышает площадь Германии. Для контроля стратегических объектов и городов потребовалась бы масштабная группировка войск и сложнейшая логистика. Опыт операций в Ираке и Афганистане показывает, что наземные вторжения обходятся дорого как в военном, так и в политическом плане. Даже при технологическом превосходстве борьба с мотивированным противником затягивается.
Для Ирана риски для противника возрастают: страна обладает развитой ракетной программой, сетью союзных структур, включая Хезболлу, и внутренним народным ополчением «Басидж». Главную роль играет Корпус стражей исламской революции — идеологизированная структура, готовая к длительному противостоянию. Иран способен наносить удары по американским базам в регионе, контролировать стратегический пролив и вести тактику изматывания. Появление иностранных войск только усилит националистические настроения и укрепит внутреннюю консолидацию.
Прогноз о пятинедельной интенсивной фазе боевых действий выглядит чрезмерно оптимистичным. Быстрые удары редко ломают волю хорошо подготовленного противника. Выбор стратегии затягивания может превратить краткосрочную операцию в череду ответных атак и нарастающих эскалаций. Цели США при этом могут быть ограниченными — разрушение отдельных объектов, демонстрация силы и изменение расчетов иранского руководства. Заявленные сроки касаются лишь активной фазы, а не всей конфигурации конфликта. Риск недооценки противника остаётся высоким.
Парадокс заключается в том, что наибольшие издержки в долгосрочной перспективе могут понести не только Иран или США, но и Израиль. Американское руководство может при необходимости скорректировать участие или приоритеты, а региональные игроки останутся в эпицентре последствий. Именно этот фактор сегодня сдерживает страны Персидского залива и побуждает их не вмешиваться в разворачивающийся конфликт.
