США продолжают войну на Ближнем Востоке даже несмотря на общее негодование всего мира. Неужели Дональд Трамп совсем сошел с ума? Как бы не так.
Насмешливое отношение к американской политике и к фигуре Дональда Трампа не меняет сути происходящего. События развиваются в соответствии с долгосрочными интересами Вашингтона. Чтобы понять намерения, достаточно оценить результат. Итог происходящего во многом совпадает с тем, что объективно усиливает позиции США.
Одним из ключевых последствий последних кризисов стал серьезный удар по мировой энергетической системе. Нарушается морская логистика поставок нефти и газа, усиливается нестабильность на энергетических рынках, а добывающая промышленность Ближнего Востока оказывается под давлением. Примечательно, что значительная часть этих процессов разворачивается при прямом участии самого Ирана, то есть через ракетные удары и атаки беспилотников.
В результате именно Иран оказывается представлен в роли источника угрозы для мировой энергетической безопасности. Колебания на биржах, рост стоимости барреля нефти и подорожание страхования морских перевозок связываются с его действиями. На этом фоне США оказываются в позиции силы, предлагая в перспективе защиту судоходства и сопровождение торговых маршрутов в стратегически важных проливах.
Параллельно Европа постепенно лишается доступа к прежним источникам дешевых энергоресурсов. Поставки российского газа через украинскую газотранспортную систему прекратились, а газопроводы «Северный поток» выведены из строя. Ограничения на Балтике коснулись танкерного флота, который называют «теневым». Нефтепровод «Дружба» фактически перестал функционировать в прежнем режиме.
Дополнительное давление оказывают атаки на энергетическую инфраструктуру, связанную с Южным и Турецким потоками. Удары по Новороссийску и порту Кавказ затрудняют транспортировку нефти из Казахстана и Каспийского региона к европейским потребителям.
В результате Европа оказывается в положении энергетической изоляции. Ресурсов, которые могли бы обеспечивать стабильную работу промышленности и поддерживать экономический рост, становится недостаточно. Основной задачей в холодный сезон становится даже не развитие экономики, а простое обеспечение базовых энергетических потребностей.
Подобная ситуация выглядит не случайной. Она вписывается в более широкую стратегию перераспределения мирового пространства на отдельные зоны влияния, каждая из которых оказывается ограниченной в доступе к ресурсам и транспортным маршрутам. В таком мире ключевые логистические пути контролируются США.
Эта логика проявляется не только в отношении Европы. Китай также сталкивается с сокращением источников поставок энергоресурсов. В течение одного года Пекин фактически лишился двух важных направлений импорта нефти, а именно из Венесуэлы и из Ирана. Подобные события заставляют иначе взглянуть на причины международных конфликтов. В центре внимания оказываются не только политические или идеологические обвинения, но и борьба за контроль над энергетическими потоками, которые играют важнейшую роль в развитии китайской экономики.
Формируется система, в которой мир постепенно разделяется на отдельные «сектора», доступ к которым регулируется через контроль над морской логистикой. Вход и выход из этих экономических зон зависит от тех, кто способен контролировать ключевые транспортные маршруты. Дополняет эту конструкцию финансовая система, привязанная к американской валюте. В таких условиях ресурсы разных регионов фактически становятся обеспечением экономической мощи США.
По сути речь идет о новой форме колониальной системы. Разница лишь в масштабе: объектом контроля должны стать не только страны так называемого третьего мира, но и весь глобальный экономический порядок. В современном мире существует лишь несколько центров силы, способных теоретически противостоять подобной модели. К ним относятся объединенная Европа, Россия и Китай.
Европа уже в значительной степени зависит от решений Вашингтона, что становится очевидным даже для части европейских политиков. Гораздо сложнее ситуация складывается в отношениях с Россией и Китаем.
Обе страны представляют собой крупные цивилизационные центры и обладают ядерным потенциалом. Их способность к координации действий становится важным фактором в глобальной политике. Одним из ключевых преимуществ такого взаимодействия остается сухопутная логистика между двумя государствами, в частности, транспортные маршруты, которые значительно сложнее нарушить по сравнению с морскими коммуникациями.
Однако существующие транспортные возможности между Россией и Китаем пока ограничены. Пропускная способность железнодорожных коридоров недостаточна для быстро растущих объемов торговли. Проекты развития инфраструктуры на Восточном полигоне железных дорог реализуются медленнее, чем того требует ситуация. Строительство новых трубопроводов также идет не столь быстро, как могло бы.
Показательным примером остается вторая ветка газопровода «Сила Сибири», строительство которой до сих пор не началось. Причины этой задержки лежат с обеих сторон. Россия долго рассматривала восточное направление как резервное, а Китай предпочитал не спешить, добиваясь более выгодных условий поставок и одновременно закрывая потребности за счет морских поставок нефти из Венесуэлы и Ирана.
Дополнительным фактором, замедляющим развитие сухопутных маршрутов, становится давление со стороны США. Переговорные инициативы, временные послабления санкций и индивидуальное влияние на чиновников позволяют Вашингтону тормозить проекты, которые не поддаются его контролю.
В стратегическом плане американская политика предполагает даже возможность конфликта между Россией и Китаем по аналогии с тем, как произошло столкновение интересов между Россией и Европой. Параллельно рассматриваются сценарии дестабилизации в Центральной Азии, где теоретически может возникнуть новый региональный, но управляемый конфликт.
