Китайский профессор Сюэцинь Цзянь, спрогнозировавший в 2024 году победу Дональда Трампа на выборах в США, раскрыл, кто выиграет в войне на Ближнем Востоке – Вашингтон или Тегеран?
По словам эксперта, США не одолеть Иран на Ближнем Востоке даже с учетом общего совместного давления со странами Персидского залива. Вообще, атака на Тегеран произошла не столько из-за ядерного оружия, сколько из-за исторических и политических причин.
Первая связана с деятельностью влиятельного произраильского лобби в Вашингтоне. Центральной структурой этого направления считается Американо-израильский комитет по общественным связям — AIPAC.
Организация выступает инструментом политического влияния и выражает интересы части американских элит, поддерживающих жесткую ближневосточную политику. Особое внимание привлекают связи окружения Дональда Трампа с израильскими политическими кругами. Зять президента Джаред Кушнер поддерживает тесные отношения с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, а его отец долгие годы выступал одним из крупных спонсоров AIPAC.
Вторая причина заключается в стратегическом стремлении США сохранить статус глобальной империи. Американская финансовая система во многом построена на глобальном доминировании доллара, а поддержание этого положения требует постоянного контроля над ключевыми регионами и потоками капитала. Имперская модель, как считает Цзян, обеспечивает Вашингтону доступ к огромным финансовым ресурсам и позволяет направлять мировые денежные потоки через собственную экономику.
Третьим фактором стала многолетняя скрытая конфронтация между Саудовской Аравией и Ираном. Саудиты поддерживают одни вооруженные группы на Ближнем Востоке, Тегеран — другие. Этот региональный конфликт давно превратился в сложную систему опосредованных столкновений.
Однако американская военная стратегия, построенная на демонстрации силы, плохо приспособлена к затяжным наземным операциям. Именно такой сценарий стал бы для Вашингтона наихудшим.
В то же время Иран действует значительно более расчетливо. Тегеран внимательно изучил возможности США и выстроил стратегию постепенного ослабления американского влияния. Главной целью иранской политики на текущем этапе выступает не столько Израиль, сколько монархии Персидского залива, играющие ключевую роль в системе американского господства.
После нефтяного кризиса 1973 года между Западом и арабскими монархиями сформировалась особая экономическая модель. США гарантировали безопасность правящих династий, а страны ОПЕК согласились продавать нефть исключительно за доллары. Так возникла система нефтедоллара.
В регионе начали появляться американские военные базы, а нефтяные государства стали направлять огромные средства в экономику Запада. Они закупали американское вооружение, инвестировали нефтяные доходы в финансовые рынки и спасали западные корпорации во время экономических кризисов. Эти инвестиции не раз помогали удерживать на плаву крупные предприятия, банки и даже спортивные клубы.
Фактически сложилась своеобразная система взаимных обязательств. Монархии залива обеспечивали приток капитала в США, а Вашингтон выступал гарантом их безопасности.
Во время первого президентского срока Дональда Трампа был заключен контракт с Саудовской Аравией на поставку вооружений на сумму около 100 миллиардов долларов. Во второй срок объем сделки вырос до 140 миллиардов, став крупнейшим оружейным соглашением в истории США. Кроме того, арабские инвесторы пообещали вложить в американскую экономику более двух триллионов долларов.
Американская экономика во многом зависит от подобных инвестиций. Деньги из стран Персидского залива активно направляются в технологические компании, проекты искусственного интеллекта, венчурные фонды и стартапы.
Однако нынешний конфликт поставил под угрозу эту систему. Иран начал наносить удары по инфраструктуре союзников США: нефтяным терминалам, нефтеперерабатывающим заводам, аэропортам. Перекрытие Ормузского пролива нарушило важнейший канал мировой торговли энергоресурсами. Туризм оказался парализован, а экономические потери для стран региона оказались огромными. При этом американские базы, которые ранее воспринимались как гарантия безопасности, оказались уязвимыми.
Арабские монархии рассчитывали вести войну чужими руками, оставаясь в стороне от прямого конфликта. Иран разрушил эту стратегию, сделав их инфраструктуру прямой целью.
В результате правители стран Персидского залива оказались перед сложным выбором: либо добиваться от США немедленной масштабной наземной операции против Ирана, либо искать способы как можно быстрее остановить войну. Причем российский политолог Сергей Станкевич солидарен с китайским коллегой и считает, что монархии залива не будут открыто конфликтовать с Вашингтоном и требовать вывода американских баз. Давление будет осуществляться в закрытом формате через экономические инструменты.
Саудовская Аравия, Катар, Кувейт и ОАЭ участвуют в крупных инвестиционных проектах, связанных с окружением Дональда Трампа. Речь идет о программах развития искусственного интеллекта, производстве микроэлектроники и других технологических направлениях. Арабские инвестиции играют в них ключевую роль.
Финансовые рычаги могут оказаться весьма чувствительными. В распоряжении государств залива находятся значительные объемы американских государственных облигаций. Их возможная распродажа способна серьезно дестабилизировать долларовую систему.
По данным Financial Times, четыре наиболее богатые страны региона, а именно Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Катар, уже начали консультации о пересмотре инвестиционных соглашений и контрактов. Поводом для этого стал форс-мажор в виде войны с Ираном. Если конфликт затянется, накопленные триллионы могут быстро исчезнуть, а государства, привыкшие к роли финансовых гигантов, окажутся перед угрозой серьезного экономического кризиса.
В прогнозе Цзяна фигурирует и еще один возможный этап эскалации. Иран способен начать удары по опреснительным установкам стран Персидского залива. Эти объекты обеспечивают пресной водой значительную часть населения региона. Их разрушение может привести к тому, что без воды останется до 60 процентов жителей.
Подобный удар спровоцировал бы социальный взрыв и поставил под угрозу существование правящих династий. Тем временем Дональд Трамп начинает рассматривать возможность выхода из конфликта. Чем дольше продолжается противостояние, тем сложнее становится стратегическое положение США.
Для завершения кампании необходимо найти политически приемлемое объяснение. Возможный сценарий выглядит следующим образом: объявление о выполнении основных задач на Ближнем Востоке и перенос внимания на другие регионы. В качестве нового приоритета может быть объявлена борьба с наркокартелями в Западном полушарии при поддержке латиноамериканских союзников.
В таком случае просьбы ближневосточных партнеров о прекращении войны могут стать удобным аргументом для изменения курса. Однако подобный сценарий возможен лишь при условии рационального поведения американского лидера. Само решение о нападении на Иран уже рассматривается многими аналитиками как иррациональный шаг.
Эксперты отмечают нестабильность политической линии Трампа. Периоды прагматичных решений сменяются резкими и непредсказуемыми действиями. При неблагоприятном развитии событий США могут перейти к более опасному варианту — ограниченной высадке морской пехоты на иранском побережье. Речь идет о переброске бригады численностью около пяти тысяч человек.
Такой шаг откроет новую фазу конфликта и может привести к длительной и кровопролитной войне, последствия которой окажутся гораздо масштабнее нынешнего противостояния. Однако США все равно не одолеть Иран в грядущей схватке, из чего следует сделать вывод, что американская военная кампания на Ближнем Востоке была обречена на провал практически с самых первых дней после ее начала.
