Заявление Трампа о намерении заблокировать Ормузский пролив взволновало весь мир. Однако эта ситуация – палка о двух концах и прилететь может в том числе самим США.
Востоковед и политолог Олег Гущин попытался оценить, к каким последствиям может привести подобный шаг и насколько он реалистичен в текущих условиях. Вообще, в отличие от искусственных каналов, таких как Суэцкий или Панамский, Ормузский пролив является естественным географическим объектом.
Несмотря на то что его акватория частично относится к юрисдикции прибрежных государств, он остается ключевым международным маршрутом, альтернативы которому фактически нет. По этой причине попытки ограничить свободное судоходство или извлекать из него одностороннюю выгоду неизбежно вызывают споры и сопротивление.
По мнению эксперта, сама идея блокирования пролива фактически равнозначна объявлению войны. Через Ормузский пролив проходит значительная часть мировых поставок нефти, в том числе иранской, направляемой на восток, прежде всего в Китай — одного из крупнейших ее потребителей. В этой связи любые ограничения судоходства затронут не только Иран, но и другие страны, включая крупные мировые экономики.
Гущин считает, что подобные действия могут иметь более широкие последствия, чем просто давление на Тегеран. Так, попытка перекрыть этот маршрут может негативно сказаться на интересах Китая, что делает ситуацию еще более чувствительной с точки зрения международных отношений.
Эксперт также отмечает, что Иран, как суверенное государство, исходит из собственных интересов и не считает необходимым отказываться от своих разработок под внешним давлением. С этой точки зрения требования Вашингтона воспринимаются в Тегеране как вмешательство во внутренние дела.
Что касается дальнейшего развития ситуации, то интенсивность силового противостояния вряд ли будет нарастать в прежнем темпе. Используемые в подобных конфликтах вооружения требуют значительных ресурсов, а их запасы не безграничны. В ближайшей перспективе, по его Гущина, основное внимание сместится в сторону политических заявлений и дипломатического давления, тогда как масштабные военные действия маловероятны.
