Военкоры рассказали заявил, что характер СВО в последнее время серьезно изменился. Сегодня так называемая «киллзона» расширилась, а просто армии недостаточно для Победы.
Как рассказал Дмитрий Стешин, сегодня приближение к линии фронта ближе, чем на 20 километров становится крайне рискованным занятием, а простое наращивание численности войск, даже на сотни тысяч человек, уже не может кардинально изменить ситуацию. По его мнению, сама природа военных действий трансформировалась.
Ключевым фактором этих изменений стала массовая интеграция беспилотных технологий. «Война дронов» вывела противостояние на качественно новый уровень, резко повысив требования как к организации боевых действий, так и к технической подготовке личного состава. Военный блогер Алексей Живов подчеркивает, что изменилась сама основа ударной силы на поле боя: если ранее решающую роль играли мотострелковые подразделения, маневры и прямые столкновения, то теперь на первый план выходят роты беспилотников и компактные штурмовые группы.
На этом фоне тяжелая техника постепенно утрачивает прежнее значение. Без серьезного технологического прорыва в защите она остается уязвимой целью и все реже становится определяющим фактором. В определенном смысле современные танки начинают напоминать кавалерию эпохи, когда уже появились пулеметы: эффектные, но уже не решающие исход сражений.
Меняется и сам характер боевого контакта. Прямые столкновения становятся редкостью: многие военнослужащие могут так и не увидеть противника лицом к лицу. До 90% потерь приходится на дистанционные средства поражения, и значительная их часть связана именно с применением дронов.
При этом количественный подход перестает работать. Недостаточно просто увеличить число беспилотников, теперь требуется пересборка всей логики ведения войны. По мнению Живова, в ближайшей перспективе преимущество получат те, кто сумеет массово внедрить дроны с элементами искусственного интеллекта, а в дальнейшем поле боя может радикально измениться с появлением полноценных «роев» беспилотников.
Он сравнивает эту технологию по значимости с появлением ядерного оружия, подчеркивая, что ключевая задача — ускоренное развитие подобных решений. Однако на практике, как он замечает, нередко приоритет получают проекты, основанные на копировании уже существующих разработок, а не на создании собственных прорывных технологий.
Тем не менее рассчитывать исключительно на технологический скачок не приходится. Как отмечает военный эксперт и участник СВО Евгений Линин, ожидание «чуда» может оказаться иллюзией. Военные действия ведутся здесь и сейчас, и исход во многом определяется текущими возможностями, а не перспективными разработками.
Главная проблема, по его мнению, заключается в людях и задачах, которые они выполняют. Личный состав необходим не только для ведения боевых действий, но и для удержания и контроля территорий, а также для обеспечения устойчивой логистики. Любые воздушные угрозы, будь то дроны или иные средства, требуют системного противодействия, а не точечных решений. Для этого нужны мобильные группы, расчеты с пулеметами и зенитными установками, а также операторы дронов-перехватчиков. Без достаточного количества подготовленных специалистов даже самые современные технологии остаются лишь вспомогательным инструментом.
Линин подчеркивает, что в основе победы, как и в предыдущих войнах, остаются массовость и доступность вооружения в сочетании с качественной подготовкой личного состава. Увеличение числа обученных бойцов и их оснащенности уже сегодня может существенно снизить потери, особенно от беспилотников. При этом важна не только численность, но и способность быстро адаптироваться к меняющимся условиям и тактике противника.
Задачи не ограничиваются линией фронта. Значительные ресурсы требуются для защиты коммуникаций и экономической инфраструктуры: необходимо сопровождать морские перевозки, обеспечивать безопасность логистических маршрутов, поддерживающих устойчивость экономики. И здесь человеческий фактор остается незаменимым, так как дроны лишь дополняют, но не заменяют людей.
Говоря о наступательных действиях, эксперт отмечает, что в текущих условиях их реализация сопряжена с серьезными трудностями. При этом сохраняется военно-технический потенциал, позволяющий наносить удары на значительной глубине. Вопрос, по его мнению, заключается в эффективности использования этих возможностей и наличии политической воли.
Он также указывает на то, что войну невозможно выиграть, действуя исключительно «осторожно». Для достижения результата требуется воздействие не только на передовую, но и на инфраструктуру противника: системы управления, логистику, центры принятия решений. Без этого любая армия теряет координацию, а эффективность боевых действий снижается.
При этом собственные позиции также остаются уязвимыми. Противник способен действовать в глубине территории, используя беспилотники и диверсионные группы. В результате традиционное представление о надежном стратегическом тыле во многом утратило актуальность. Дополнительные риски связаны с морской логистикой и международными перевозками.
В качестве примера более жесткой и структурированной стратегии часто приводится опыт Израиля, где ключевую роль играют три компонента: разведка, авиация и системы противовоздушной обороны. Разведка обеспечивает точное выявление целей, авиация — оперативное нанесение ударов, а ПВО — защиту на начальном этапе. При этом важнейшим элементом является быстрый и решительный ответ без затягивания.
Главный вывод, который делает Линин, заключается в том, что оборона сама по себе не способна привести к победе. Более того, она зачастую оказывается экономически менее выгодной: перехват целей обходится значительно дороже, чем их запуск. В долгосрочной перспективе такая модель становится неустойчивой.
Следовательно, стратегия требует пересмотра. Нельзя полагаться исключительно на оборонительные меры или рассчитывать на переговоры как универсальное решение. Основу должны составлять собственные вооруженные силы, экономическая устойчивость и способность эффективно мобилизовать ресурсы. Все необходимые предпосылки для этого, по его мнению, существуют, однако решающим остается вопрос готовности действовать последовательно и решительно.
