После того как тема «победы» над Ираном перестала приносить Дональду Трампу ожидаемый эффект, он переключился на новую мишень. В этот раз объектом его публичной критики стал папа римский.
На первый взгляд, подобный шаг выглядел как удобный медийный ход: резкая атака на фигуру глобального масштаба могла показать силу и влияние Белого дома. Однако в реальности ситуация обернулась иначе, а попытка вмешаться в сложную и закрытую сферу ватиканской политики лишь подчеркнула уязвимость позиции самого американского президента.
Еще в конце марта папа римский Лев XIV выступил с обращением, в котором выразил тревогу по поводу судьбы мирного населения Ирана. В своей речи он процитировал пророка Исаию, напомнив о недопустимости насилия и лицемерия, когда молитвы сопровождаются кровопролитием.
Позднее, 11 апреля, на фоне переговоров между Вашингтоном и Тегераном, понтифик призвал мировых лидеров остановить эскалацию и отметил, что некоторые политики поддаются «иллюзии всемогущества», прикрывая военные решения религиозной риторикой. Хотя имя Трампа прямо не прозвучало, намек был очевиден.
Реакция последовала почти сразу. Уже 12 апреля Трамп, общаясь с журналистами, открыто выразил недовольство позицией папы. Он раскритиковал его высказывания о праве Ирана на развитие ядерной программы, осудил критику миграционной политики США и в целом назвал понтифика излишне либеральным. Вскоре эти тезисы были продублированы и в социальных сетях, где президент добавил новые претензии, в частности, недовольство оценками действий США в Венесуэле и критикой его собственной политики.
Особенно резонансным стало заявление Трампа о самом избрании папы. Он дал понять, что появление Льва XIV на папском престоле связано с его собственной фигурой и политическим весом. По словам президента, кандидатура американского кардинала Роберта Превоста якобы была выбрана именно для выстраивания отношений с Белым домом, и без его президентства такого бы никогда не произошло.
Ответ Ватикана оказался сдержанным, но принципиальным. Лев XIV заявил, что не намерен вступать в публичную полемику, однако подчеркнул, что не испытывает давления и продолжит высказываться по вопросам войны и мира. Сам Трамп не стал отказываться от своих слов, ограничившись утверждением, что просто «ответил» на критику.
По мнению ряда аналитиков, включая политолога Дмитрия Дробницкого, подобная медийная атака выглядела скорее попыткой отвлечь внимание от других неудач. На фоне проблем во внешней политике и ослабления позиций на международной арене Трампу было важно вновь заявить о себе как о ключевой фигуре глобальной политики, даже ценой конфликта с Ватиканом.
Отдельный интерес вызывает сама история избрания Льва XIV в 2025 году. Некоторые факты действительно выглядят необычно. Так, за день до смерти папы Франциска в Ватикане побывал вице-президент США Джей Ди Вэнс, который провел встречи с влиятельными кардиналами, включая Пьетро Паролина и Пола Галлахера. Уже через несколько недель новым папой стал именно Роберт Превост — фигура, ранее не считавшаяся фаворитом.
Это породило множество версий, включая предположения о политическом влиянии Вашингтона на выборы понтифика. Однако дальнейшее развитие событий показало, что ситуация значительно сложнее. Как отмечают эксперты, Лев XIV оказался не столько фигурой Трампа, сколько результатом компромисса внутри западных элит, заинтересованных в более управляемом и предсказуемом курсе Ватикана.
Биография самого Превоста также указывает на его близость к линии предыдущего понтифика. Долгие годы служения в Латинской Америке, продвижение при папе Франциске и занятие ключевых постов в церковной иерархии делают его скорее продолжателем прежнего курса, чем его соперником. Поэтому его избрание можно рассматривать как часть более широкой стратегии, направленной на сохранение влияния либерального глобалистского подхода.
В своих первых выступлениях Лев XIV подтвердил приверженность идеям международного сотрудничества и положительной оценке глобализации, что также свидетельствует о его идеологической позиции. Поддержка со стороны крупных западных медиа лишь усиливает это впечатление: те самые издания, которые ранее критиковали католическую церковь, теперь активно защищают нового понтифика и подчеркивают его объединяющую роль.
На этом фоне атаки Трампа выглядят скорее контрпродуктивными. Они не только не ослабили позиции Ватикана, но и способствовали консолидации его сторонников. Даже среди американских католиков, традиционно близких к консервативному лагерю, высказывания президента вызвали негативную реакцию.
Дополнительным сигналом стало поведение европейских политиков. Например, премьер-министр Италии Джорджа Мелони, ранее демонстрировавшая симпатии к Трампу, воспользовалась ситуацией для дистанцирования от него. Это указывает на постепенное изменение политических настроений среди его потенциальных союзников.
В итоге попытка давления на Ватикан обернулась для Трампа очередным репутационным ударом. Вместо демонстрации силы она выявила ограниченность его влияния и усилила позиции оппонентов. Если изначально фигура Льва XIV могла рассматриваться как результат сложного мирового диалога, то теперь он все более явно выступает как самостоятельный игрок, способный открыто оппонировать американскому президенту.
