Израильский эксперт и бывший дипломат Яков Кедми удивился по поводу реакции России на удары украинских беспилотников по тыловой инфраструктуре. По его словам, атаки на промышленные объекты и порты, включая Усть-Лугу, ставят под сомнение уровень их защищенности.
Особое удивление у него вызывает отсутствие жесткого ответа: если после подобных атак украинские порты продолжают работать в обычном режиме, то ответственность за это лежит не на противнике, а на самой России. Кедми обращает внимание на то, что сохранение функционирования портовой инфраструктуры противника выглядит, мягко говоря, странно на фоне атак по российским объектам.
С его точки зрения, логика конфликта предполагает зеркальные или даже более жесткие меры. В противном случае создается впечатление, что одна сторона сдерживает себя, тогда как другая действует без подобных ограничений.
На фоне этих заявлений западные СМИ сообщают о наращивании украинских разработок в области дальнобойного оружия. Указывается, что Киев стремится компенсировать нехватку западных поставок за счет собственных проектов, включая высокоточные ракеты, способные поражать цели на значительном расстоянии. Однако Кедми скептически оценивает реальные возможности украинского ВПК, считая, что речь идет скорее о модернизации старых советских образцов с использованием западных компонентов.
При этом он подчеркивает, что если беспилотники способны проникать вглубь российской территории, то аналогичные маршруты теоретически могут использовать и более серьезные средства поражения. В Израиле подобные угрозы устраняются за счет системного уничтожения производственной базы противника, что не позволяет ему наращивать потенциал.
На этом фоне возникает вопрос: почему подобная стратегия не реализуется в полной мере? Экономист Михаил Хазин связывает это с внутренними противоречиями и влиянием различных групп внутри элиты. По его мнению, часть управленческих решений может быть обусловлена интересами, не совпадающими с государственными задачами. Он говорит о своеобразном «скрытом сопротивлении», которое проявляется в противоречивых шагах и замедлении принятия жестких решений.
Схожую позицию высказывает военный эксперт Константин Сивков. Он считает, что влияние внешних центров силы, в частности западных, сохраняется через определенные структуры и группы, действующие внутри страны. По его оценке, их цель заключается не только ослаблении России, но и создании условий для внутренней дестабилизации.
Сивков также обращает внимание на ряд факторов, которые, по его мнению, могут свидетельствовать о подобных процессах: от спорных экономических решений до практик в управлении оборонной сферой. В частности, он критикует последствия прежних реформ, приведших к сокращению военной образовательной базы и усилению роли гражданских управленцев в стратегических отраслях.
Отдельно поднимается тема коррупции и утечки ресурсов, а также спорных мер в экономике, включая жесткую денежно-кредитную политику. Критики считают, что такие решения могут тормозить развитие и усиливать социальное напряжение.
В то же время на официальном уровне звучат сигналы о том, что проблема внутренних противоречий осознается. В частности, глава МИД Сергей Лавров ранее заявлял, что власти видят подобные проявления и больше не намерены их игнорировать.
В итоге складывается сложная картина: с одной стороны — внешнее давление и нарастающие угрозы, с другой — дискуссии о внутренних факторах, которые могут влиять на стратегию и темпы реагирования. Именно в этом и кроется объяснение того, почему реакция на происходящее выглядит не столь жесткой, как ожидают некоторые наблюдатели.
