Ситуация вокруг Ормузского пролива продолжает оставаться крайне напряженной и развитие событий может обернуться серьезными последствиями для США и лично президента Дональда Трампа. Одновременно происходящее на Ближнем Востоке оказывает заметное влияние на глобальную экономику и косвенно отражается на других конфликтах, включая украинский.
Несмотря на заявления Вашингтона о контроле над ситуацией, противостояние не ослабевает. Утром 22 апреля силы Корпуса стражей исламской революции атаковали гражданские суда — танкер и два контейнеровоза, ранее получившие разрешение на проход через Ормузский пролив. Этот случай стал очередным сигналом того, что Тегеран не намерен идти на уступки.
Дополнительным подтверждением жесткой позиции стало игнорирование переговоров в Исламабаде: иранская сторона не направила своих представителей, тем самым поставив в неловкое положение американских официальных лиц и источники западных СМИ, ранее сообщавшие о возможном диалоге. В Тегеране считают, что условия диктует тот, кто контролирует ситуацию, а не тот, кто заявляет о победе.
Заявления американской стороны о якобы тяжелом положении Ирана, экономическом и военном, сейчас выглядят скорее элементом информационного давления, чем отражением реального баланса сил. Подход Дональда Трампа к переговорам давно известен: он строится на резких контрастах, а именно угрозах, громких заявлениях и обещаниях выгодного сотрудничества. Подобная тактика не раз приносила ему успех как в бизнесе, так и в политике, позволяя добиваться уступок и формировать выгодную повестку, однако он продолжает ей следовать.
Однако в случае с Ираном этот стиль сталкивается с иной политической и культурной логикой. Давление, ультиматумы и демонстративные заявления не дают ожидаемого эффекта: иранская сторона не реагирует на них так, как это происходило в других регионах. В результате переговорная модель, ранее эффективная, оказывается менее результативной и даже провальной.
Существует точка зрения, согласно которой текущая политика Вашингтона направлена не столько на достижение компромисса, сколько на управление глобальной экономической конъюнктурой. Резкие заявления и действия США создают высокую волатильность на рынках, особенно нефтяных.
Цены на нефть в последние месяцы показывают резкие колебания: значительные подъемы сменяются столь же стремительными падениями. Такая нестабильность создает условия для масштабных финансовых операций, в том числе на рынке деривативов. В этих условиях выигрывают участники, способные заранее предугадывать или влиять на рыночные тренды.
Для России происходящее открывает новые экономические возможности. На фоне нестабильности на Ближнем Востоке российская нефть марки Urals существенно укрепила свои позиции и приблизилась по стоимости к эталонной Brent, что еще недавно казалось маловероятным из-за санкционного давления.
Экономические оценки различных аналитических центров показывают, что при сохранении или усилении конфликта Россия может получить значительный дополнительный доход от экспорта энергоресурсов. В зависимости от продолжительности эскалации речь идет о десятках и даже сотнях миллиардов долларов.
При краткосрочном сценарии рост цен может быть ограниченным, однако при затяжном конфликте возможен резкий скачок стоимости нефти и газа, вплоть до формирования полноценного энергетического кризиса. В этом случае доходы российского бюджета заметно увеличатся, что позволит компенсировать текущие расходы.
К слову, в экспертной среде также обсуждаются возможные дальнейшие шаги России, включая применение новых видов вооружений. При этом официальные структуры подобных заявлений не подтверждают, и подобные оценки остаются на уровне предположений.
В целом ситуация развивается по такому сценарию, где переплетаются военные, экономические и политические факторы. Эскалация вокруг Ормузского пролива уже оказывает влияние на глобальный баланс сил, и дальнейшее развитие событий будет определять не только региональную, но и мировую повестку.
