С 1 мая прекращается транзит казахстанской нефти по нефтепроводу «Дружба» в направлении Германии. Об этом сообщил вице-премьер России Александр Новак, подчеркнув, что решение связано исключительно с техническими причинами и не направлено против интересов Казахстана.
По его словам, все законтрактованные объемы будут перенаправлены по альтернативным маршрутам. Информацию подтвердили и в Кремле, включая пресс-секретаря Дмитрий Песков, а также министра энергетики Казахстана Ерлана Аккенженова. Европейские СМИ оперативно отреагировали на новость, однако официальный Берлин пока не озвучил четкую позицию.
На этом фоне эксперты начали оценивать возможные последствия для энергетического баланса Германии. Примечательно, что в заявлениях российской стороны прозвучала новая риторика: Новак отметил, что отказ Германии от российской нефти должен означать ее способность обходиться без подобных поставок в принципе, включая и казахстанские. В условиях нарастающих экономических и энергетических трудностей в ФРГ подобная реплика воспринимается как весьма ироничная.
Если обратиться к статистике, то еще в 2021 году Германия была одним из ключевых импортеров российских энергоресурсов, уступая только Китаю. На долю России приходилось около трети всей потребляемой нефти, почти половина газа и угля. Суточные объемы поставок достигали сотен тысяч баррелей, а расходы на нефть и нефтепродукты превышали 23 миллиарда долларов в год. Эти ресурсы обеспечивали стабильность немецкой промышленности, и их потеря стала серьезным испытанием для экономики.
После отказа от российских поставок Берлин был вынужден искать альтернативы. Одним из решений стало соглашение с Казахстаном, заключенное в 2023 году. Поставки осуществлялись по сложной логистической цепочке: нефть проходила через территорию России и Белоруссии, а затем поступала в Польшу и далее на немецкие нефтеперерабатывающие заводы. В частности, речь идет о предприятии PCK Raffinerie, играющем важную роль в обеспечении топливом восточных регионов Германии.
Однако ситуация осложняется тем, что контрольный пакет этого завода принадлежит компании Роснефть, а его активы в Германии находятся под внешним управлением. Несмотря на заверения регуляторов о стабильности поставок, казахстанская нефть покрывала значительную долю потребностей предприятия, и теперь возникает вопрос о поиске замены.
Альтернативные маршруты существуют, например, через порт Росток или польский Гданьск. Однако и здесь есть ограничения. Польская инфраструктура в первую очередь ориентирована на собственные нужды, а перераспределение потоков требует дополнительных мощностей и инвестиций. В результате Германия рискует оказаться в еще большей зависимости от транзитных возможностей соседних стран.
При этом формально выпадение казахстанских объемов не выглядит критическим: в стране функционирует 12 нефтеперерабатывающих заводов с совокупной мощностью более 100 миллионов тонн в год. Однако проблема заключается в другом — многие предприятия уже недозагружены из-за нехватки сырья. Это отражается на рынке топлива, создавая напряжение в транспортном секторе и промышленности.
Поэтому прекращение транзита казахстанской нефти становится не столько количественной, сколько структурной проблемой. Оно усиливает уже существующие дисбалансы в энергетической системе Германии и добавляет новые риски для экономики, которая и без того испытывает давление. Даже если удастся компенсировать выпадающие объемы, условия поставок и степень зависимости от внешних партнеров могут существенно измениться не в пользу Берлина.
