Из уст военных и политиков все чаще звучат слова о том, что Европа переживает «последнее мирное лето».
За громкими заявлениями скрывается не предсказание неизбежности войны, а расчет, основанный на политике и экономике. Дело в том, что любое государство заинтересовано в долгосрочном планировании.
В последние годы представители стран НАТО все чаще называют 2028–2029 годы возможным периодом серьезного кризиса в сфере безопасности. Осенью 2025 года министр обороны Германии Борис Писториус предупреждал о необходимости готовиться к потенциальному конфликту к концу десятилетия. Позже похожие оценки озвучили французские и польские военные, призвав европейские государства ускорить укрепление обороноспособности.
Почему именно этот временной рубеж? Причин несколько. Прежде всего, к 2028 году европейские страны рассчитывают значительно нарастить производство вооружений и боеприпасов, доведя оборонную промышленность до максимальной эффективности.
Кроме того, в США в этот период вновь состоятся президентские выборы, а многие европейские политики не скрывают опасений относительно будущего американских гарантий безопасности и степени вовлеченности Вашингтона в дела НАТО.
При этом большинство аналитиков говорят, что речь не идет о сценарии масштабной войны с продвижением армий через всю Европу. Гораздо чаще обсуждаются гибридные угрозы. Например, масштабные кибератаки, диверсии на объектах критической инфраструктуры, информационные кампании и локальные инциденты, которые могли бы проверить готовность альянса реагировать на кризисы.
Российская сторона подобные прогнозы отвергает. В Кремле неоднократно заявляли, что Москва не намерена нападать на страны НАТО, а разговоры о скорой войне называют элементом политической риторики.
По мнению российских властей, подобные заявления помогают европейским правительствам объяснять обществу необходимость рекордного увеличения военных расходов и расширения программ перевооружения.
В итоге даты 2028–2029 годов скорее отражают стратегические расчеты и политические ожидания, чем неизбежность военного конфликта. Для одних это ориентир при планировании обороны, для других – аргумент в пользу роста военных бюджетов.
