Попытка Европы получить место за столом переговоров с Россией обернулась внутренними разногласиями. Пока одни лидеры добиваются участия в диалоге, другие опасаются, что ради этого ЕС придется пойти на уступки Москве. Заявление премьер-министра Эстонии о дипломатической ловушке лишь усилило напряжение.
10–11 ноября в Абу-Даби при посредничестве США прошли переговоры представителей России и Украины. 12 ноября дипломатические контакты продолжились в Москве, где Владимир Путин встретился со спецпосланником Дональда Трампа Стивеном Уиткоффом и его зятем Джаредом Кушнером. Об этом пишет Царьград.
После встречи Кушнер сообщил, что Россия якобы согласилась пригласить представителей Евросоюза на следующий раунд переговоров. Однако в Москве эту информацию официально не подтвердили. Помощник президента Юрий Ушаков, рассказывая об итогах встречи, ничего не сказал о возможном участии европейцев.
В Кремле заявили о необходимости пересмотра прежней системы европейской безопасности. Россия готова обсуждать новую архитектуру вместе с американскими представителями, рассчитывая на поддержку со стороны ЕС. При этом Москве важно понимать, чего именно добивается Европа.
В европейских столицах такие заявления вызвали беспокойство. Бытует мнение, что Европа рискует попасть в ловушку, если ради участия в переговорах согласится обсуждать с Россией безопасность континента.
Европа говорит, что Москва не должна участвовать в определении их будущего устройства. Однако единства по этому вопросу в ЕС нет. Президент Франции Эммануэль Макрон уже выразил готовность лично представлять интересы Евросоюза на переговорах.
Однако в ЕС уже обозначились три группы с разными предпочтениями. Одни поддерживают кандидатуру председателя Европейского совета Антониу Кошты, считая его наиболее компромиссной фигурой. Другие настаивают на ведущей роли Франции и Германии.
Третья группа выступает за главу европейской дипломатии Каю Каллас. Однако ее кандидатура вызывает немало вопросов даже среди европейских дипломатов. Причина — жесткая позиция Каллас в отношении России, которая может осложнить поиск договоренностей.
В результате Европа пока не может определиться даже с тем, кто должен представлять ее интересы.
Москве вряд ли будет интересно вести переговоры с представителем, который изначально настроен на конфронтацию и не готов искать компромисс. К тому же, само участие в диалоге еще не гарантирует результата.