История о том, как муж так и остался «маменькиным сыночком», когда жена давно просила строить счастье тет-а-тет.
Последние лучи сентябрьского солнца окрашивали стены кухни в медовые тона. В воздухе витал аромат чая с бергамотом. Казалось, это идеальный вечер: Максим рассказывал Лидочке сказку про Колобка, меняя голоса, дочка смеялась, а я ловила момент, пытаясь запомнить его надолго. Однако тишина быстро разрушилась:
— Алиш, мама звонила. Она недельку поживет у нас, хорошо? — сказал муж, не объяснив причин.
Холодная волна прошла по мне. Всего неделю, но я хорошо знала Галину Петровну. Ее неделя могла растянуться на вечность.
— У нас всего две комнаты, где она будет спать? — спросила я.
— Разберёмся, — отмахнулся Максим. — Мама не навсегда, мама – это святое.
Он всегда играл на чувстве долга, обычно это работало. Но в этот раз я почувствовала сопротивление внутри. Я предложила снять комнату или помочь деньгами. На что он фыркнул:
— Мама поживет у нас, и всё. Тема закрыта.
Мне было обидно, да и отношения у нас со свекровью, откровенно говоря, не самые лучшие. Я люблю ходить дома в растянутой майке, а не по стойке смирно. Я люблю спать до обеда, готовить поздний завтрак, мыться по два часа, это мой дом и мое пространство.
Спустя три дня прозвенел звонок в дверь. Я отрыла и была просто шокирована: Галина Петровна стояла на пороге с тремя чемоданами.
— Несите, несите вот сюда, — следом за ней зашел водитель с еще двумя полными вещей сумками.
Холод снова прокатился по мне. Такое количество вещей точно не на недельку, это в прямом смысле слова на полноценный переезд.
Не успев раздеться, свекровь начала инспекцию: критиковала мебель, шторы, еду, рисунки Лиды. Я стояла у плиты, ощущая, как наш дом превращается в чужую территорию.
Когда я вернулась с работы, увидела, как она примеряет мою фамильную брошь — память о бабушке, продолжая критиковать рисунки дочери.
— Это мама тебя научила так ужасно рисовать? — спросила Галина Петровна, не увидев меня, выглядывающую из-за угла.
Меня одолела решимость и я вскрикнула:
— Ну-ка вышли из моей комнаты немедленно и положили фамильную брошку на место.
Максим попытался вставить слово, но я была непреклонна. Он и его мать оставались в моем доме, который уже не был моим.
В ту ночь, когда Лида пришла ко мне, я поняла, что защищать дочь важнее всего.
— Мама, а почему бабушка так тебя не любит? Они плохо говорят о тебе с папой, — призналась мне дочка.
Недолго думая, я открыла ноутбук, начала изучать семейное право, готовила документы. У меня появился план. Моя жизнь — мой контроль, я так больше не могу.
Первая встреча с юристом подтвердила мои права: квартира — совместно нажитое имущество, прописка свекрови не даёт права собственности. Суд, скорее всего, оставит дочь со мной, да и долю даруют мне побольше из-за малышки.
Через две недели мы были готовы. Муж ничего не подозревал, а я подала на развод. Мои просьбы намекнуть свекрови, что «погостили и хватит», не сработали. Она день за днем терроризировала меня – то выкинет мои сырники, то выльет мой кофе, то берет мою косметику, то я не могу найти свои украшения. Мне даже было страшно уходить на работу. Каждый вечер завершался какими-то непонятными упреками с ее стороны:
— Ты мне сына испортила, надо было его на Машке женить.
В итоге, я подала на развод. Максим, растерянный и злой, не смог оспорить мои аргументы.
Мы с Лидой покинули старый дом, решили временно пожить на съемной квартире. Ночной воздух был холодным, но свежим. Я вдохнула его полной грудью, почувствовав свободу.
Прошло полгода. Мы обосновались в новой студии, старое жилье продали и поделили деньги. Уговоры Максима не действовали, да и он, видимо, сам понял, что дело гиблое.
Лида стала спокойнее, её рисунки теперь висят на холодильнике, никто не называет их «каракулями». Развод был тяжёлым, но необходимым. Свекровь тогда навьючила мужа, попросив даже «отжать» у меня ту фамильную брошку.
Я поняла главный урок: брак — это паритет. Если ваши чувства и интересы не уважают, если в семье есть тиран, а не команда, ставьте точку. Выбирайте себя. Защищайте себя и ребёнка. Никто не сделает это за вас.
Сегодня я сильная, спокойная и счастливая. Моя дочь знает, что я всегда на её стороне. И её рисунки — самые прекрасные на свете.
