Я уже 12 лет прораб на стройке элитных домов под Москвой. Пока хозяйка очередной раз переделывала спальню из-за оттенка древесины, моя мать спрашивала, как дотянуть до пенсии, чтобы оплатить коммуналку.
В такие моменты особенно остро понимаешь, насколько разные миры существуют рядом. Мы с семьей живем в обычной двухкомнатной квартире площадью всего 52 квадратных метра, где каждая вещь имеет своё место и ценность. Контраст с объектами, где я тружусь, кажется почти нереальным.
На этих стройках гардеробные для обуви и сумок превосходят нашу жилплощадь. Ванные комнаты порой сопоставимы с нашей кухней и гостиной вместе, а установка одной каменной ванны занимает полдня из-за высокой точности работы и требований заказчика.
Но сильнее всего поражают комнаты, смысл которых трудно объяснить. Есть помещения исключительно для упаковки подарков, библиотеки с кожаными томами, к которым никто не прикасался, и целые зоны для хранения пустых чемоданов. Всё это создаёт впечатление, что пространство существует для самого себя, а не для жизни.
Один раз мы оборудовали игровую площадку на территории дома, уровень которой не уступал хорошему парку. Пятилетний сын хозяина подошёл к отцу и буднично сказал: «Эта горка надоела, купи другую». Для него это обычная просьба, а для нас — почти абсурд.
В то же время мой племянник уже два года мечтает о простом велосипеде, но семья не может его позволить из-за ипотеки и постоянных расходов. Детские комнаты в элитных домах завалены игрушками, которыми дети играют несколько дней, а потом забывают, и при этом почти не видят родителей. Их окружает лишь персонал и няни.
Я помню, как мой отец, уставший после смены на заводе, всё равно выходил со мной во двор, чтобы погонять мяч. Денег было немного, но тепла и заботы хватало с избытком. Мы росли в окружении близких, а не предметов роскоши.
На объектах нам часто напоминают, что мы — часть интерьера, и желательно невидимая. «Рабочие портят вид», — однажды бросила хозяйка. Мы питаемся отдельно, пользуемся санузлом в цоколе, а всё, что видим и слышим, считается коммерческой тайной. При этом их собака живёт в утеплённой будке, а для неё работает отдельный повар.
Случайно услышанный разговор иногда точнее всего отражает реальность. «Народ должен довольствоваться тем, что у него есть. Не могут же все жить как мы», — говорят друг другу за бокалом дорогого вина. Хозяйка может критиковать горничную, хотя та — дипломированный педагог, вынужденный работать уборщицей, чтобы содержать семью.
Поразительно, но несмотря на внешнюю красоту, их жизнь полна одиночества. Огромный дом окутан тишиной. Хозяйка однажды призналась: «Иногда завидую простым людям — у них есть настоящие друзья». Вокруг — либо те, кому платят, либо те, кто чего-то ждёт взамен. Дети растут рядом с нянями, супруги общаются через ассистентов.
Каждый вечер я возвращаюсь к своей семье счастливым. Жена встречает меня обычным ужином, сын показывает рисунки и просит почитать перед сном. Мы не богаты, но мы вместе.
Их любовь — не за деньги и статус, а просто так. Живя между этими двумя мирами, я каждый день задаю себе один вопрос: сколько ещё может существовать страна, где одни выбрасывают от скуки, а другие не могут позволить себе самое необходимое?
