Иван возвращался с вахты раньше запланированного срока. Он решил не говорить жене о приезде, рассчитывая сделать ей приятный сюрприз. Однако сюрприз получил в тот вечер он сам.
Открыв дверь своим ключом, мужчина вошел пустую квартиру. Это его насторожило, потому что супруга всегда предупреждала, если уходила из дома.
Чтобы не поддаваться тревожным мыслям, он сразу позвонил ей. Маша ответила усталым, немного раздраженным голосом и сказала, что находится дома, собирается отдыхать и не понимает, почему он так настойчиво расспрашивает. При этом Иван отчетливо слышал посторонний шум, совсем не похожий на звуки квартиры.
Объяснения про открытое окно и включенный фильм показались ему неубедительными, но он решил не развивать подозрения. Мужчина подумал, что жена просто вышла ненадолго и не захотела вдаваться в подробности.
Он поставил принесенные лилии в вазу, пирожные убрал в холодильник, выпил корвалол и сел у окна, пытаясь успокоиться. Затем перешел в зал, оставив свет лишь в коридоре, и сам не заметил, как задремал.
Разбудил его звонкий женский смех. Он был громким, дерзким, каким-то чужим и неприятным. Сквозь шум Иван разобрал фразы о забытом свете и насмешки над чьей-то чрезмерной страстью.
Особенно болезненно отозвало в него в душе имя «Коль». В этот момент внутри у него все оборвалось. Пока он спал, в его доме находились посторонние. К горлу подступил тяжелый ком.
Иван вышел в коридор и женщина, заметив его, закричала и скрылась в ванной, захлопнув дверь. Перед ним остался худощавый парень с татуировками и тоннелями в ушах. Тот дерзко спросил, кто он такой.
Иван холодно ответил: «Твой палач, если так понятнее». Дальше события развивались стремительно: резкий удар и «Коля» упал к двери, еще один и он уже кричит от боли.
На крик из ванной выбежала девушка, но это была не Маша. Перед Иваном стояла Света, младшая сестра его жены. Побледнев, она пыталась понять, как он оказался дома. Света сказала, что Маша была уверена, что Иван еще неделю будет на вахте.
В этот миг все внутри мужчины будто рухнуло. Похожие, но не одинаковые голоса, шум, который он неправильно истолковал, сложились в ложную картину. Измены не было, он сам ее придумал. Осознание пришло слишком поздно. Острая боль пронзила грудь, Иван схватился за сердце и потерял сознание.
Очнулся он уже в реанимации под крики врачей и команду «Разряд!». Затем снова провалился в темноту. В следующий раз он открыл глаза в обычной палате.
Рядом сидела Маша, сжимая его руку. Ее глаза были покрасневшими, голос тихим и дрожащим.
Она рассказала, что в тот день ее увезли на скорой из-за угрозы срыва беременности. Да, она беременна, но не хотела говорить мужу раньше времени. Женщина хотела сообщить новость лично, когда он вернется и надеялась, что все обойдется. Свету она попросила лишь присмотреть за квартирой и поливать цветы, а о том, что сестра привела кого-то в дом, узнала уже позже, после звонка.
Иван слушал, ощущая, как стыд и облегчение сливаются в тяжелый, горький ком. Он прошептал, что повел себя глупо, будто разум затмила слепая ревность. Маша лишь мягко погладила его по руке и сказала, что в такой ситуации растерялся бы любой. Но сейчас важно не это, а то, что они оба живы и совсем скоро в их жизни появится ребенок.
