Елизавете 40 лет. У нее стабильная работа в банке, хорошая должность и, как выяснилось, слишком доверчивое отношение к тому, как внешний лоск может вводить в заблуждение.
Мужчина, с которым она познакомилась, выглядел безупречно. Он был спокойным, аккуратным и вежливым, искренне интересовался ее работой, не скатывался в снисходительность, говорил ровно и уважительно. Номер телефона она дала без внутреннего сопротивления просто потому, что он казался нормальным.
В переписке все только укрепило это впечатление. Он писал развернуто, без пошлости, использовал корректные, почти старомодные формулировки. В этих сообщениях не было намеков, только вежливый интерес и аккуратное внимание, поэтому Елизавета расслабилась.
На свидании он оказался даже лучше, чем в переписке. Открывал двери, подавал руку, шутил осторожно, не проверяя границы. Заказал ужин без демонстративных вопросов и говорил так, будто перед ним живой человек, а не удобная возможность. Атмосфера была спокойной, и именно поэтому, когда после ужина он вызвал такси и назвал ее адрес, тревоги не возникло. Он сказал, что так принято — провожать. Это все еще выглядело как воспитанность.
Перелом произошел в машине. Попытки поцеловать, задержавшаяся ладонь, движение под юбку и вот он уже снял маску. Она отстранялась, говорила, что не хочет, что ей некомфортно, что вечер можно закончить, но он не слышал. Его фразы звучали уверенно и привычно, он явно привык воспринимать вежливость как согласие, а молчание как разрешение.
Она повторяла «нет» спокойно, без крика, надеясь, что взрослый человек остановится. В ответ напор только усиливался. Он усмехался, говорил, что разбирается в женщинах. В этот момент стало понятно, что он умеет лишь игнорировать чужие границы.
Чтобы поставить точку, Елизавета сказала первое, что пришло в голову, что что сейчас не может, так как у нее эти дни. Это было не оправдание, а стоп-слово, которое, как ей казалось, должно сработать даже в его логике.
Но именно это его взбесило. Лицо изменилось, голос стал резким. Галантность исчезла мгновенно. Он начал обвинять, зачем тогда пришла, если знала, что «не даст», пришла поесть за чужой счет. Не стесняясь водителя, он сыпал оскорблениями, в которых звучала злость человека, уверенного, что у него что-то отняли.
Страха не было. Было лишь раздражение. Она молча достала деньги и больше, чем он потратил, а потом передала их водителю и спокойно сказала, чтобы сдачу тот оставил себе. Это была не попытка доказать что-то деньгами, а отказ участвовать в торге, где ужин внезапно превращается в плату за доступ к телу. До дома она не доехала, вышла раньше и пошла пешком, так как на улице дышалось легче, чем в салоне машины.
Через несколько дней раздался звонок с незнакомого номера. Это оказался тот самый таксист. Он нашел ее номер через приложение и предложил встретиться без двусмысленностей, сразу уточнив, что платит сам и никаких ожиданий нет. Она согласилась не из-за симпатии, а потому что впервые за долгое время услышала взрослую формулировку без скрытого счета.
