Это история о том, как меняются судьбы тех, кто когда-то обижал и был обижен в школе. Жизнь умеет расставлять всё по своим местам.
Аня поправляла воротник моего поло и тревожно смотрела на меня. Она считала, что возвращаться на встречу одноклассников спустя двадцать лет бессмысленно.
Я же давно доказал себе многое. В зеркале я видел уверенного сорокалетнего мужчину с седыми прядями у висков и дорогими часами, но внутри по-прежнему жил тот самый школьник, над которым когда-то издевались.
— Я просто хочу взглянуть прошлому в глаза и убедиться, что страхи ушли, — сказал я.
Аня в ответ тихо заметила: «Монстры не исчезают, они просто стареют». Мы попрощались и я поехал.
Ресторан «Аристократ» выглядел как типичное место провинциального тщеславия: тяжелые портьеры, позолота, усталые официанты. Я пришел позже, когда застолье уже было в разгаре.
Одноклассники обсуждали кредиты, разводы и морщины. Я выбрал простую, незаметную одежду — пусть думают, что я остался прежним.
Марину я заметил сразу. Когда-то она была первой красавицей, теперь же сидела во главе стола с цепким, оценивающим взглядом. Рядом — её муж Аркадий, крупный бизнесмен, о делах которого я знал слишком много.
Марина демонстративно напомнила мне о старых прозвищах и намекнула, что жизнь меня «потрепала». Смех раздался от тех же людей, что смеялись и двадцать лет назад.
Аркадий с удовольствием рассказывал о своих успехах и предстоящем контракте с крупным московским холдингом. Я молчал, зная, что речь идет о моей компании. Контракт действительно был, но после аудита готовился к расторжению — завод Аркадия был финансовой дырой.
Марина, почувствовав прежнюю власть, решила унизить меня окончательно. Передо мной поставили тарелку с объедками, превращая издевку в спектакль. Кто-то смеялся, кто-то отворачивался. Аркадий ухмылялся. И вдруг я ясно понял, что передо мной не «сильные» люди, а испуганные, стареющие существа, цепляющиеся за иллюзию превосходства.
Я достал телефон и при всех набрал заместителя, включив громкую связь. Спокойно, без эмоций, дал указание расторгнуть контракт с заводом Аркадия, указав утрату доверия и некомпетентность, а компанию внести в черный список. Когда разговор закончился, в зале повисла гнетущая тишина.
Аркадий побледнел. Он узнал голос и понял, кто я на самом деле. Осознание пришло слишком поздно. Оказалось, что его привычный бизнес и комфортная жизнь рушились на глазах. Он начал оправдываться, говорить о кредитах и банкротстве. Марина впервые осознала, что её издевка обернулась слишком дорогой ценой.
Я спокойно сказал, что они потеряли всё не сейчас, а тогда, когда решили, что деньги дают право унижать людей. Извинения уже были не нужны. Я посоветовал им доедать и экономить — впереди у них новые, суровые времена.
Я вышел из ресторана под дождь, не оглядываясь. Внутри не было триумфа — только пустота, словно из меня вынесли старую, сломанную мебель.
В машине пришло сообщение от Ани — фотография сына, строящего башню из конструктора, с теплой подписью, что они ждут меня дома.
Я впервые за вечер улыбнулся и попросил водителя заехать за киндер-сюрпризом и тюльпанами. Монстры остались за дверями ресторана. А у меня была семья, дом и своя башня, которую действительно стоило защищать.
