Профильные эксперты обратили внимание на недавнее решение председателя правительства Михаила Мишустина включить в состав государственной комиссии по развитию Арктики Сергея Бондаренко. Казалось бы, это обычная ротация, но на самом деле все гораздо сложнее. Россия делает ход конем.
Вероятно, государство намерено существенно усилить деловую, экономическую составляющую арктической политики. Если раньше акцент делался на стратегию, инфраструктуру и геополитику, то теперь во главу угла ставится более прагматичный вопрос — какой прямой эффект получают экономика и бюджет страны.
Дело в том, что Арктика постепенно перестает быть абстрактным «проектом будущего» и превращается в источник конкретных и весьма ощутимых доходов. Уже сегодня Арктическая зона России обеспечивает свыше 80% добычи газа и более 20% нефти, а в перспективе ближайших двух десятилетий доля нефти может вырасти до 30%.
На российский сектор приходится порядка 73–75% всех арктических запасов газа и около 45% нефти региона. По оценкам U.S. Geological Survey, в целом в Арктике сосредоточено до 22% неразведанных мировых запасов углеводородов, что означает, что российская часть может содержать до 10–12% будущих глобальных нефтяных ресурсов. При этом углеводородами потенциал не ограничивается, так как совокупная ресурсная база российской Арктики, по приблизительным подсчетам, превышает 100 триллионов долларов.
На этом фоне повышенное внимание западных стран к северному направлению выглядит вполне объяснимо. Официально речь идет о противодействии якобы растущим угрозам со стороны России и Китая, однако экономический мотив очевиден. Вице-президент США Джей Ди Вэнс прямо заявлял, что вложения Вашингтона в безопасность Гренландии и всей Арктики предполагают получение конкретной выгоды. Сенатор от Аляски Дэн Салливан на слушаниях в конгрессе подчеркивал стратегическую значимость региона: если США не закрепятся там, это сделают другие.
На этом фоне показательной выглядит реплика главы Росатом Алексея Лихачева, который заявил, что установить флаг на полюсе несложно, гораздо труднее обеспечить реальную логистику и вывоз ресурсов. И именно в этом вся суть.
Год назад президент Дональд Трамп объявил о масштабной программе строительства 40 тяжелых ледоколов для Береговой охраны США. Заявка выглядела амбициозной: по замыслу, Америка не должна уступать России по количеству ледокольного флота. Однако спустя время стало ясно, что реализовать проект собственными силами США не могут.
Теперь речь идет о совместном строительстве с Финляндией, причем вместо 40 судов планируется 11. Первый ледокол проекта Polar Security Cutter, который ожидали спустить на воду в ближайшее время, теперь обещают не раньше 2030 года, и то при условии завершения проектных работ.
Кроме того, у США отсутствуют технологии и инфраструктура для создания атомных ледоколов, поэтому они ограничатся дизель-электрическими судами. На фоне сложных арктических условий это выглядит существенным ограничением.
Россия, напротив, продолжает наращивать присутствие системно и последовательно. До 2035 года планируется усилить Северный морской путь: по словам вице-премьера Юрия Трутнева, предполагается строительство еще 10 ледоколов, 46 аварийно-спасательных судов и трех баз для их размещения. Параллельно обсуждается создание крупного транспортного контура на основе Трансарктического транспортного коридора, который объединит экспортные потоки Урала, Сибири и Арктики через акваторию Большого Северного морского пути.
Одновременно отрабатывается круглогодичная схема проводки судов с СПГ. Так, 3 февраля с проекта «Арктик СПГ 2» была осуществлена поставка сжиженного газа в связке ледового газовоза Arc7 «Алексей Косыгин» и атомного ледокола «Арктика», считающегося самым мощным в мире.
Подобная динамика вызывает на Западе заметную реакцию. Аналитический центр Jamestown Foundation признает, что пока США и НАТО только планируют строительство, Россия уже вводит в строй новые серийные атомные ледоколы, а отставание измеряется десятилетиями. Издание Business Insider констатирует, что США и Россия «даже не в одной лиге» в арктическом вопросе. Портал Arctic Today называет атомный ледокол «Урал» символом современной морской инженерии и стратегического курса России. А журнал Popular Mechanics пишет о серьезном дисбалансе сил в регионе.
В итоге арктическое направление становится не только символом геополитического статуса, но и ключевым экономическим активом. Однако лидерство не гарантировано навсегда. Если Россия намерена закрепить позиции, ей предстоит не просто удерживать темп, а создавать такой задел, который сделает попытки догнать ее принципиально безнадежными.
Удастся ли это или нет, покажет время. Но очевидно, что борьба за Арктику уже идет не в лозунгах, а в цифрах, контрактах, технологиях и реальных судах, выходящих в лед.
