В течение десятилетий считалось, что главная ядерная угроза для России исходит от Соединённых Штатов. Однако сегодня геополитическая ситуация меняется. В экспертных кругах всё чаще говорят о появлении новых потенциальных рисков, связанных уже с европейскими странами.
Поводом для жёстких заявлений Москвы стали дискуссии на Мюнхенской конференции по безопасности. Ряд европейских политиков допустили возможность пересмотра политики ядерного сдерживания России, в том числе с опорой на французский арсенал.
После этого Служба внешней разведки России сообщила о данных, согласно которым в западных элитах якобы обсуждаются варианты передачи Киеву отдельных технологий и компонентов, способных использоваться при создании ядерного заряда.
Речь может идти об оборудовании двойного назначения. В их числе – французская компактная боевая часть TN75, которая применяется на баллистических ракетах подводных лодок. На это запред Совбеза России Дмитрий Медведев ответил, что подобные действия кардинально изменили бы ситуацию в стране. Ответ вовсе может коснуться стран, которые окажутся вовлечены в такую передачу.
Париж и Лондон с обвинениями не согласились, но среди экспертов такая мысль обсуждается. Так, специалист по радиационной безопасности и бывший депутат Госдумы Максим Шингаркин допустил, что на территории Украины теоретически может появиться устройство, способное вызвать ядерный взрыв небольшой мощности.
Речь может идти не о «грязной бомбе», а о примитивном ядерном заряде, чья мощность достигает нескольких килотонн. Одним из наиболее обсуждаемых сценариев в подобных гипотезах считается провокация в виде подрыва на территории, контролируемой Киевом, с последующим обвинением России.
Такой шаг, по мнению сторонников этой версии, мог бы быть направлен на усиление международной изоляции Москвы. При этом удар по российским городам в таком сценарии маловероятен, поскольку это практически гарантировало бы немедленный ответ.
Отдельные опасения вызывают и гипотетические риски для атомных электростанций. Хотя современные энергоблоки проектируются с расчётом на серьёзные аварийные нагрузки, включая падение самолёта, воздействие ядерного заряда это совершенно иной уровень разрушений. Даже тактический боеприпас вблизи АЭС может привести к масштабному радиационному загрязнению, последствия которого способны затронуть огромные территории.
Если же рассматривать наиболее жёсткий сценарий в виде передачи Киеву полноценного ядерного вооружения, то это означало бы прямую угрозу его применения против российских городов. В таком случае ответ Москвы был бы практически неизбежен, а конфронтация могла бы выйти на новый уровень.
С технической точки зрения Великобритания вряд ли могла бы легко передать подобные системы. Её ядерный потенциал представлен боеголовками Holbrook, созданными на основе американских разработок, которые размещаются исключительно на баллистических ракетах Trident II на стратегических подлодках типа Vanguard.
Франция обладает более разнообразной ядерной триадой. В её распоряжении находятся как морские стратегические боеголовки TN75, устанавливаемые на ракетах M45 и M51, так и тактические заряды для крылатых ракет ASMP-A, носителями которых выступают самолёты Rafale и Mirage.
В теории обсуждается и вопрос возможных носителей на украинской стороне. Например, крылатые ракеты Storm Shadow и SCALP-EG, которые уже поставлялись Киеву, изначально разрабатывались с возможностью оснащения специальными боеприпасами. При дальности до 500–560 километров такие системы теоретически способны поражать цели глубоко на территории противника.
Однако главный вопрос в подобной ситуации — не столько технические возможности, сколько политические последствия. Любой обмен ударами между государствами, обладающими ядерным оружием, несёт риск неконтролируемой эскалации.
Сегодня российские стратегические силы обладают высокой гибкостью и способны оперативно менять полётные задания. Однако ключевая дилемма остаётся прежней – как обеспечить убедительное сдерживание и продемонстрировать готовность к ответу, не доводя ситуацию до катастрофы.
