Первые 10 дней военного конфликта между США, Израилем и Ираном показали, что первоначальные прогнозы Вашингтона и Тель-Авива оказались слишком оптимистичными. План быстрого обрушения иранской политической системы тяжело рухнул и утонул в ближневосточных песках.
Тегеран не думает отмалчиваться и бьет из всего доступного оружия, кроме ядерного. Надо сказать, что Москва одной из первых выступила с жесткой реакцией на начало военной кампании.
Российские власти охарактеризовали происходящее как крайне опасную авантюру, которая может привести регион к масштабным гуманитарным, экономическим и даже радиологическим последствиям. Ответственность за эскалацию возложена на Вашингтон и Тель-Авив. Одновременно Россия предложила посредничество для поиска политического выхода из конфликта.
Связи между Москвой и Тегераном давно не скрываются, однако американские источники утверждают, что сотрудничество выходит далеко за рамки дипломатической поддержки. Американская США заявляет о передаче Ирану информации разведывательного характера. Речь идет о спутниковых данных, а также о сведениях, связанных с расположением кораблей военно-морских сил США, авиации и других приоритетных целей в районах Персидский залив, Красное море и на военных базах стран Персидского залива.
По мнению американских аналитиков, подобные данные напрямую влияют на точность ударов иранских вооруженных сил. После 28 февраля системы наведения Ирана, серьезно пострадавшие во время первых массированных ударов коалиции, неожиданно начали показывать более высокую эффективность. Дроны и баллистические ракеты стали чаще поражать заданные цели. Под удары попали американские объекты в Кувейт, Бахрейн, Катар и Саудовская Аравия.
Несколько крупных американских изданий, включая The Washington Post, заострили на этом свое внимание. Они пишут, что удары Ирана по инфраструктуре стран Персидского залива теперь более точные и продуманные, а атаки направлены на системы раннего предупреждения, радиолокационные станции и элементы управления войсками. Подобные действия способны существенно осложнить координацию обороны.
Бывший аналитик Министерства обороны США Дара Массикот указала на технологический аспект происходящего. В распоряжении Ирана находится лишь ограниченное количество собственных военных спутников. Поэтому поддержка государства, обладающего более развитой космической инфраструктурой, может значительно повысить эффективность ударов.
По информации Пентагона, к 5 марта Иран применил более 500 баллистических ракет и около 2 000 БПЛА. В Армия обороны Израиля оценивают оставшийся потенциал Ирана примерно в 100-200 пусковых установок для ракет.
Несмотря на потери и давление со стороны противников, Тегеран продолжает ежедневно наносить удары. В арсенале используются современные баллистические ракеты высокой точности, перехват которых для систем противоракетной обороны США и Израиля остается сложной задачей.
Неудача первоначального сценария привела к усилению политической напряженности в Вашингтоне. Часть американских политиков требует более жестких действий и расширения военной кампании. Особенно резкой стала антироссийская риторика внутри Республиканской партии США.
Конгрессмен Джо Уилсон публично заявил о необходимости привлечения России к ответственности за происходящие события. Подобные заявления отражают нарастающее раздражение в американских политических кругах.
В то же время представители военного руководства США стараются уменьшить значение предполагаемой российской помощи. Министр обороны Пит Хегсет заявил, что американская сторона внимательно отслеживает ситуацию и предпринимает необходимые меры. Президент Дональд Трамп отреагировал на вопросы журналистов о возможной роли России крайне резко, назвав подобные обсуждения несерьезными.
В администрации Белого дома также продолжают говорить, что иранская военная инфраструктура якобы подвергается масштабному разрушению: уничтожаются ракеты, флот, производственные мощности и другие элементы оборонного комплекса. Одновременно американская дипломатия показывают иную сторону ситуации. Специальный представитель президента США на Ближнем Востоке Стивен Уиткофф обратился к Москве с просьбой прекратить передачу разведывательной информации Тегерану. Сам факт такого обращения говорит о том, что возможная помощь воспринимается в Вашингтоне как фактор, способный повлиять на ход войны.
Официальная позиция Кремля остается сдержанной. Российские власти не подтверждают и не опровергают заявления американской стороны, ограничиваясь сообщениями о продолжении дипломатических контактов с Ираном.
При этом аналитики отмечают очевидную стратегическую выгоду для России. Усиление конфликта на Ближнем Востоке вынуждает США перераспределять ресурсы и внимание, переключая их с европейского направления на новый театр военных действий. Параллельно укрепляется стратегическое партнерство между Москвой и Тегераном.
Дело в том, что теперь США переключили свое внимание с Украины на Иран и не могут всецело помогать Киеву. Для Москвы это шанс совершить более радикальный перелом в зоне СВО и добить противника.
