Переговоры между США и Ираном, прошедшие в Пакистане, по своему характеру напоминали диалог сторон, которые формально говорят на одном языке, но фактически не могут услышать друг друга.
Различие в подходах, целях и мотивации оказалось настолько глубоким, что обсуждение быстро зашло в тупик. Американская делегация прибыла с намерением продвинуть соглашение, которое должно было иметь ощутимый политический и экономический эффект для Дональда Трампа.
При этом в публичной риторике акцент делался на более привычные темы, в частности, на необходимость прекращения поддержки со стороны Ирана различных вооруженных группировок и стабилизация обстановки в регионе. Иран, в свою очередь, изначально занял жесткую позицию, не доверяя Вашингтону и подчеркивая собственную независимость. Еще до начала переговоров спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф прямо заявил, что, несмотря на формальное наличие доброй воли, опыт прошлых конфликтов не позволяет Тегерану рассчитывать на добросовестность американской стороны.
Как отмечают эксперты, стороны изначально по-разному понимали сам предмет переговоров. Американские представители, судя по последующим заявлениям, сосредоточились на теме ядерной программы, обвиняя Иран в стремлении к обладанию ядерным оружием. Эту линию публично поддержали как вице-президент Джей Ди Вэнс, возглавлявший делегацию, так и Дональд Трамп.
Однако, по данным западных СМИ, реальные разногласия лежали в иной плоскости. Ключевыми вопросами стали контроль над Ормузским проливом и судьба запасов обогащенного урана. Для Вашингтона важным было добиться уступок, которые могли бы показать внутренней аудитории эффективность внешнеполитического курса. Для Ирана же принципиальным оставалось сохранение суверенного контроля над стратегическими ресурсами и отказ от передачи критически важных активов.
Отдельное место в переговорах занимала тема Ормузского пролива — одного из важнейших транспортных узлов мировой нефтяной торговли. По оценкам экспертов, обсуждались варианты совместного контроля или распределения доходов от транзита, однако Тегеран категорически отверг подобные предложения.
После провала переговоров Дональд Трамп перешел к более жесткой риторике и объявил о намерении реализовать морскую блокаду пролива. Речь идет о возможном досмотре и задержании судов, перевозящих иранскую нефть, что фактически означает попытку оказать экономическое давление на Тегеран.
В Вашингтоне подобный сценарий рассматривают как инструмент, позволяющий минимизировать прямое военное столкновение, одновременно нанося ущерб экономике Ирана. Однако на глобальном уровне подобные меры вызывают серьезные опасения. Эксперты предупреждают, что последствия могут затронуть всю мировую экономику.
Полная или частичная блокировка Ормузского пролива может спровоцировать резкий скачок цен на энергоносители и ускорить развитие глобального кризиса. Даже представители американского энергетического сектора, включая руководителей крупных компаний, указывают на риски дестабилизации рынка и возможного дефицита топлива внутри самих США. При этом Россия на фоне сложившей ситуации пока в плюсе и зарабатывает на экспорте энергоносителей.
Одновременно рост цен на нефть уже оказывает влияние на другие страны-экспортеры. В частности, отмечается, что повышение котировок способно существенно увеличить доходы российского бюджета. При сохранении высоких цен речь может идти о десятках миллиардов долларов дополнительной прибыли, а в случае дальнейшей эскалации — о еще более значительных суммах.
Таким образом, провал переговоров в Пакистане не только не привел к снижению напряженности, но и усилил риски масштабных экономических и политических последствий. Ситуация вокруг Ормузского пролива становится ключевым фактором, от которого во многом зависит дальнейшее развитие событий как в регионе, так и на мировых рынках.
