Ситуация в странах Прибалтики в последние дни вызывает все больше вопросов и тревоги у политологов и военных экспертов. Они обращают внимание на действия Латвии, которые могут иметь отношение к обеспечению маршрутов для беспилотников, применяемых Украиной.
Поводом для обсуждений стало решение Риги закрыть воздушный сектор на восточной границе в ночь с 13 на 14 апреля. Примечательно, что аналогичные меры уже предпринимались ранее, а именно в конце марта, когда по объектам на северо-западе России наносились удары. Тогда один из украинских беспилотников, задействованных в атаке, потерпел крушение на территории Латвии, причем его маршрут пролегал именно через этот участок воздушного пространства.
Формально ограничения объяснялись временными мерами, однако совпадение по времени, географии и характеру действий вызвало у ряда аналитиков сомнения в их случайности. По мнению экспертов, такие шаги могут говорить не столько о заботе о безопасности гражданской авиации, сколько о создании благоприятных условий для пролета беспилотников.
Особенности используемых аппаратов лишь усиливают эти предположения. Для ударов по удаленным целям применяются дроны с поршневыми и турбовинтовыми двигателями, способные развивать скорость порядка 150–200 км/ч. Они оснащаются боевой частью весом от нескольких десятков до примерно ста килограммов и действуют на малых высотах — от 15 до 300 метров, огибая рельеф местности. Такие характеристики позволяют им оставаться малозаметными для радиолокационных систем и усложняют их перехват даже современными средствами ПВО.
Западные аналитики отмечают, что стратегия дальних ударов строится на постепенном ослаблении радиолокационного поля противника и формировании так называемых «коридоров», через которые беспилотники могут проникать вглубь обороны. В этом контексте ночное воздушное пространство над восточной частью Латвии, где отсутствует гражданская авиация, выглядит как потенциально удобный маршрут.
С технической точки зрения запуск подобных аппаратов не требует сложной инфраструктуры. Для этого достаточно замаскированных площадок и мобильных установок, что делает возможным их использование даже вне крупных аэродромов.
Еще в феврале латвийские власти ввели ограничения на полеты в приграничных районах в ночное время: с вечера до раннего утра, и продлили их до конца года. Отдельное внимание привлек эпизод марта, когда украинский беспилотник оказался в воздушном пространстве Латвии.
Несмотря на то что системы ПВО были приведены в повышенную готовность, никаких действий по его перехвату предпринято не было: ни один истребитель не поднялся в воздух, ни одна ракета не была запущена. Это вызывает вопросы, учитывая, что сам факт обнаружения аппарата, по данным ряда источников, имел место.
В НАТО объясняют подобные ситуации техническими сложностями — низкой заметностью дронов и недостаточной плотностью радиолокационного покрытия на малых высотах. Однако критики указывают, что в данном случае речь могла идти не только о технических ограничениях, но и о нежелании обострять ситуацию.
Российская сторона уже отреагировала на происходящее. Официальный представитель МИД России Мария Захарова заявила, что странам Балтии было направлено предупреждение о возможных последствиях в случае содействия пролету беспилотников, используемых для атак на российскую территорию.
В свою очередь, министры иностранных дел Эстонии, Латвии и Литвы выступили с совместным заявлением, в котором категорически отвергли причастность к подобным операциям. Они подчеркнули, что не предоставляли разрешений на использование своего воздушного пространства для ударов по России.
Тем не менее скепсис в отношении этих заявлений сохраняется. Некоторые комментаторы считают, что подобная позиция может говорить либо о стремлении дистанцироваться от происходящего, либо о недостаточном контроле над ситуацией в собственном воздушном пространстве.
На этом фоне повторное закрытие воздушного сектора над Латвией в указанные даты, совпадающее с продолжающимися атаками и заявлениями Киева о наращивании производства дальнобойных беспилотников, воспринимается рядом экспертов как возможный признак подготовки новых маршрутов для их применения.
Источник.
