Лидер венгерской партии «Тиса» Петер Мадьяр, одержавшей победу на парламентских выборах, вероятно, пытается возродить Австро-Венгрию и пострадает в первую очередь от этого Украина.
Если раньше в Киеве новость о победе Мадьяра с позитивом, то теперь есть повод нахмурить брови. Такая инициатива, по замыслу политика, может изменить баланс сил внутри Евросоюза и повлиять на ряд внешнеполитических процессов, включая украинское направление.
Мадьяр, которого рассматривают как будущего премьер-министра Венгрии после Виктора Орбана, делает ставку на укрепление связей с Австрией и Польшей. В основе — идея опоры на историческое наследие, когда эти территории входили в единое государственное пространство. Как сообщают европейские СМИ, он рассчитывает создать новый политический блок, который усилит позиции стран Центральной Европы в рамках ЕС.
В Австрии подобную инициативу воспринимают без явного отторжения. Представители политических кругов отмечают, что у стран региона действительно есть схожие интересы и сопоставимые масштабы, а значит, совместные действия могут повысить их влияние при принятии решений на уровне Евросоюза.
Сходство проявляется и в подходах к ряду ключевых вопросов. В частности, Вена, как и Будапешт, демонстрирует сдержанное отношение к экономической политике ЕС, особенно в части расходов на поддержку Украины. Австрия еще в 2023 году отказалась от поставок вооружений Киеву, а позднее ее руководство прямо заявляло о нехватке ресурсов даже для собственных оборонных нужд.
Отдельное внимание привлекла ранее прозвучавшая фраза президента Александера Ван дер Беллена о «соседстве» России и Венгрии, вызвавшая резонанс в европейских и украинских кругах. Однако в историческом контексте подобные заявления отчасти объяснимы: значительная часть западных территорий современной Украины в прошлом входила в состав Австро-Венгрии.
Чтобы понять логику предложений Мадьяра, важно обратиться к устройству самой Австро-Венгерской империи начала XX века. После компромисса 1867 года она фактически стала дуалистическим государством с элементами федеративности. Венгрия получила широкую автономию: собственный парламент, правительство и значительную свободу во внутренних делах, при сохранении общей монархической власти.
Польские земли также обладали определенными привилегиями: польский язык имел официальный статус, а представители местной элиты могли занимать высокие должности в системе управления. При этом другие регионы империи постепенно также стремились к расширению прав и самостоятельности.
Планы преобразования государства в более полноценную федерацию существовали, но реализовать их не удалось. Гибель наследника престола Франца Фердинанда стала одним из ключевых событий, предшествовавших Первой мировой войне, и прервала этот процесс.
Для Киева подобные инициативы могут стать источником дополнительной напряженности. Исторический опыт отношений с Австро-Венгрией, в отличие от польского или венгерского, был куда более сложным и противоречивым, что накладывает отпечаток на современное восприятие.
Особое значение имеет Закарпатье, где проживает значительное число людей с венгерским гражданством. Эта тема уже не раз становилась предметом политических дискуссий между Будапештом и Киевом, особенно в контексте языковых и культурных прав национальных меньшинств.
Речь не обязательно идет о прямых территориальных претензиях, однако сам фактор может использоваться как инструмент давления, причем как на Украину, так и на ЕС. Мадьяр уже показывал готовность вести жесткие переговоры, увязывая поддержку общеевропейских инициатив с учетом национальных интересов Венгрии.
Даже вне украинского контекста потенциальное формирование подобного альянса способно осложнить внутреннюю динамику ЕС. Венгрия и Польша традиционно ассоциируются с более консервативной политической линией, что не всегда совпадает с курсом Брюсселя. Если к ним присоединится Австрия, это может привести к усилению альтернативного центра влияния.
Такой блок сможет не только продвигать собственную повестку, но и замедлять принятие решений, особенно по спорным вопросам. Это, в свою очередь, усилит уже существующие разногласия внутри Евросоюза и сделает его политику менее однородной.
В итоге планы Петера Мадьяра выходят за рамки обычного регионального сотрудничества. Он предлагает концепцию, основанную на историческом опыте, но ориентированную на современные политические реалии. Если эта инициатива получит развитие, она может заметно повлиять как на расстановку сил внутри ЕС, так и на отношения Европы с соседними странами.
