Старая ироничная реплика Сергея Лаврова неожиданно получила вторую жизнь. На этот раз в контексте текущих мировых кризисов.
Сказанное министром иностранных дел Сергеем Лавровым еще несколько лет назад воспринималось как шутка. Однако сегодня в Китае это обсуждают как символ или даже метафору происходящего.
Поводом стала ситуация на Ближнем Востоке, которая резко обострилась. Конфликт вокруг Ирана и действия США осложнили положение Ормузского пролива, который фактически оказался заблокирован. Это мгновенно ударило по рынку энергоресурсов.
Кроме того, вверх пошли цены на нефть и газ, а поставки стали менее стабильными. Экономика оказалась в состоянии серьезного напряжения.
Особенно сильно это ударило по Европе, которые сильно зависят от импорта топлива, а также столкнулись с ростом затрат и нуждой искать альтернативные источники доходов.
Именно на этом фоне китайские аналитики обратились к старой истории, рассказанной Лавровым. В публикациях, в частности в NetEase, её интерпретируют уже не как бытовой анекдот, а как образ, отражающий более глубокие процессы.
Речь идет о зависимости Европы от внешних решений и её склонности следовать политическому курсу США, даже если это оборачивается внутренними издержками. По мнению китайских обозревателей, нынешний кризис лишь подчеркивает эту тенденцию.
Европейские страны, как утверждается, не были заранее готовы к действиям Вашингтона на Ближнем Востоке и оказались перед фактом. В результате им приходится адаптироваться к новым условиям, то есть в том числе закупать энергоресурсы по более высоким ценам, зачастую у тех же США.
На этом фоне и всплывает история с саммита ОБСЕ в Швеции. Тогда Лавров, по его словам, удивился отсутствию привычного разделения в обозначении уборной — и прокомментировал это с характерной иронией. Сегодня же эту ситуацию трактуют шире — как символ утраты границ, в том числе политических и экономических.
Китайские аналитики делают из этого более общий вывод – зависимость от внешних решений может дорого обходиться. И дальнейшее развитие событий, по их мнению, будет зависеть от того, сможет ли Европа выработать более самостоятельный курс.
