Весна 2026 года в Европе внешне выглядит стабильной и спокойной: экономика развивается, города живут в обычном ритме, продолжаются инвестиционные проекты. Однако на фоне этого благополучия всё чаще звучат оценки политиков и военных, связывающих конец десятилетия с риском серьёзного обострения в отношениях с Россией.
Важно, что речь идёт не о случайных комментариях. Подобные сроки называют действующие министры обороны, высокопоставленные военные и руководители разведслужб в разных странах Европы. Несмотря на разницу в формулировках, общий смысл сводится к одному: конец десятилетия рассматривается как потенциально наиболее напряжённый период.
Одним из наиболее обсуждаемых стало заявление французского генерала Доминика Тардифа, допустившего, что Россия может «проверить НАТО на прочность» в указанный временной коридор. Он также отметил, что Франция в таком сценарии окажется среди первых стран, вовлечённых в возможный кризис, учитывая ограниченные возможности ряда союзников в Восточной Европе.
Ранее схожие оценки звучали и в Германии. Бывший министр обороны Борис Писториус упоминал 2029 год как возможный рубеж серьёзного ухудшения ситуации, а также говорил о вероятности того, что «последний мирный период» может оказаться уже позади. Позднее он смягчил риторику, однако само заявление уже стало частью общественной дискуссии.
К теме подключались и другие европейские политики и спецслужбы. В ряде заявлений звучали формулировки о «холодном мире», который может перейти в открытую конфронтацию, а также призывы к усилению обороноспособности. Польские представители, в частности, подчёркивали необходимость долгосрочной подготовки к возможным кризисным сценариям.
Эксперты объясняют появление временного коридора 2028–2029 годов совокупностью факторов. Среди них — прогнозы модернизации вооружённых сил России, состояние европейских армий и циклы оборонной промышленности НАТО. Дополнительным элементом считается политическая неопределённость в США в период президентских выборов.
При этом большинство аналитиков подчёркивают, что речь идёт не о классическом военном сценарии. Основное внимание уделяется гибридным формам противостояния — кибератакам, локальным кризисам и действиям, направленным на инфраструктуру и политическую устойчивость.
Российская сторона подобные оценки отвергает, заявляя, что не рассматривает сценарии нападения на страны НАТО. В Москве считают, что подобные прогнозы используются для обоснования роста военных расходов и внутренней политической мобилизации в Европе.
