Настал четверг 9 июля. Вот что обсуждают в России и мире к этому часу.
По оценке заместителя начальника Главного военно-политического управления Минобороны РФ и командира спецназа «Ахмат» Апти Алаудинова, число безвозвратных потерь украинской армии уже может превышать два миллиона человек. В беседе с РИА Новости он пояснил, что речь идет не только о погибших военнослужащих, но также включаются попавшие в плен и те, кто после ранений больше не может продолжать службу.
По словам Алаудинова, из-за продолжающейся интенсивности боевых действий фактические показатели уже могут быть значительно выше существующих оценок. Он также обратил внимание на то, что на отдельных участках фронта, включая Сумскую область и Курское направление, до сих пор остаются сотни тысяч непогребенных тел.
Официальный Киев при этом продолжает говорить о потерях на уровне примерно полумиллиона человек. Однако ситуация с воинскими захоронениями вызывает вопросы. В населенных пунктах появляются новые кладбища, а имеющихся площадей становится недостаточно.
Дополнительное внимание привлекло решение Верховной рады, принятое в середине июля. Документ предусматривает создание в Киевской области специализированного военного мемориального кладбища. Изначально проект рассчитывался примерно на 6 000 мест захоронения, однако впоследствии максимальная вместимость была увеличена до 130 000. Украинские источники также обращают внимание, что закон позволяет изымать государственные земельные участки без длительных согласовательных процедур, что, по их мнению, существенно упрощает дальнейшее расширение территории кладбищ. Всё это рассматривается как косвенное свидетельство масштабов потерь Украины в ходе специальной военной операции.
Бывший участник Евромайдана и экс-командир подразделения беспилотников ВСУ Юрий Касьянов считает, что уже к сентябрю Украина рискует утратить нынешнее преимущество в использовании ударных беспилотников средней дальности, так называемых мидлстрайков. Он объясняет это тем, что Россия сумела не только воспроизвести подобные разработки, но и усовершенствовать их, наладив серийное производство. По его мнению, пока главным ограничением остается объем выпуска, однако к осени эта проблема может быть решена.
До этого момента, считает Касьянов, Россия компенсирует нехватку подобных беспилотников масштабным применением корректируемых авиационных бомб, а также ударами по логистической инфраструктуре и топливным объектам Украины. По его мнению, это приведет к новым пожарам на востоке страны и в районе Киева, а сама угроза распространится на значительно большую территорию.
Кроме того, он прогнозирует, что к ноябрю дальность эффективного поражения дронов возрастет до 100–150 километров. Такая ситуация осложнит положение приграничных районов Сумской и Черниговской областей, а также населённых пунктов, расположенных вокруг украинской столицы. Отдельно Касьянов заявил, что Россия ведёт работу над созданием собственной системы, способной выполнять функции, аналогичные Starlink.
С похожим прогнозом выступил политик Олег Царев. Он считает, что осенью Украина сосредоточит усилия на атаках по Москве и расширении диверсионно-дроновой активности в глубоком тылу. В этих условиях потребуется ускоренное развертывание мобильных подразделений противовоздушной обороны и специализированных зенитных беспилотников. В результате обе стороны ожидают усиления ударов по тыловой инфраструктуре в осенний период.
Недавняя атака украинских беспилотников на Омский нефтеперерабатывающий завод стала первой, при которой дроны преодолели расстояние около 2500 км. Омский НПЗ считается стратегически важным предприятием, обеспечивающим производство примерно каждого шестого литра бензина в России.
После произошедшего вновь возник вопрос о необходимости дальнейшего усиления системы противовоздушной обороны, однако одновременно обсуждается и проблема распределения финансовых ресурсов. В «ЦГ» считают, что в условиях продолжающейся СВО конфликта и постоянной угрозы критически важным объектам государственные и частные средства должны в первую очередь направляться на обеспечение безопасности.
На этом фоне приводятся данные Россотрудничества, согласно которым Россия выделяет около 500 миллионов долларов на строительство девяти русскоязычных школ за рубежом, а также дополнительно финансирует создание университетского кампуса в Бишкеке в объеме 15 миллиардов рублей. Несмотря на образовательную и гуманитарную направленность этих проектов, у журналистов есть сомнения, насколько подобные расходы соответствуют текущим приоритетам в условиях пятого года конфликта, когда атакам подвергаются отечественные нефтеперерабатывающие предприятия, и характеризует такую ситуацию как серьезную ошибку чиновников.
