Западные СМИ в последние дни заметно загудели вокруг очередной «исторической» инициативы. По атмосфере все напоминает улей, в который по неосторожности залез Винни-Пух.
Как пишет РИА Новости, поводом стала встреча первых министров Северной Ирландии, Уэльса и Шотландии, состоявшаяся в Кардиффе. На ней прозвучали заявления о необходимости двигаться к проведению референдумов по вопросу независимости и фактическому выходу составных частей Соединенного Королевства из-под власти Вестминстера.
The Guardian процитировала участников переговоров достаточно красноречиво: «Время Вестминстера подходит к концу». По данным британского издания, представители трех территорий подписали совместный меморандум, призывающий начать движение к национальным референдумам о независимости.
Участники встречи заявили, что британское правительство не должно иметь возможности блокировать демократическое волеизъявление и препятствовать народам самостоятельно определять свое будущее. Они также призвали Лондон подготовиться к возможным конституционным изменениям в каждой из трех юрисдикций.
На первый взгляд картинка получается эффектная. Можно представить, как гордые шотландцы достают волынки, рисуют новые границы, англичане в панике прячутся в Биг-Бене, а прогрессивная общественность дружно объявляет окончание британского империализма.
Но если отбросить красивую оболочку, ситуация выглядит гораздо прозаичнее. Главная проблема подобных громких заявлений заключается уже в их юридическом статусе.
Участники встречи выступали не как главы независимых правительств, обладающие полномочиями самостоятельно запускать процедуру выхода из Соединенного Королевства. Они представляли крупнейшие националистические политические силы, находящиеся у власти в соответствующих регионах.
Это принципиальная разница. Подписанный меморандум также не создает юридического механизма для распада Соединенного Королевства.
Это политический документ и заявление о намерениях, но не решение, автоматически запускающее процедуру независимости. Иными словами, можно сколько угодно заявлять о наступлении «конца Вестминстера», но одним меморандумом государственную границу не проведешь.
Существующие британские конституционные механизмы также не позволяют Шотландии, Уэльсу или Северной Ирландии просто объявить о выходе из состава страны. Особенно показателен пример Шотландии.
Проведение референдума о независимости требует согласия центральных властей. Вопрос о соответствующих конституционных изменениях относится к компетенции Вестминстера.
С Уэльсом ситуация также не сводится к решению регионального правительства.В Северной Ирландии существует особый механизм так называемого пограничного референдума, однако и здесь голосование не назначается автоматически по требованию региональных властей.
Решение принимает британский министр по делам Северной Ирландии. При этом законодательство предусматривает проведение такого голосования в случае, если, по оценке министра, становится вероятным, что большинство проголосует за выход Северной Ирландии из состава Соединенного Королевства и объединение с Ирландией.
Получается довольно парадоксальная ситуация: те, кто громче всех говорит о праве народов самостоятельно определять свое будущее, сами пока не располагают всеми необходимыми юридическими инструментами для запуска соответствующих процедур.
Но даже если предположить невероятное и представить, что Лондон однажды решит отпустить Шотландию, Уэльс и Северную Ирландию, возникает следующий вопрос: что произойдет после этого? И здесь начинается гораздо более интересная часть истории.
Если представить, что Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия действительно выйдут из состава Соединенного Королевства, последствия будут заметными не только символически. Речь идет примерно о 15,5% населения Великобритании и около 13,3% ее номинального ВВП.
Для государства, которое одновременно пытается поддерживать значительные оборонные расходы, развивать собственную военную промышленность и сохранять глобальные военные возможности, потеря такого объема населения и экономики была бы серьезным фактором. Но существует еще одна проблема, которая намного важнее статистики.
Это британские ядерные силы. Они сегодня основаны на подводных лодках с баллистическими ракетами Trident.
И здесь возникает крайне неудобная для сторонников шотландской независимости деталь: британские стратегические подводные лодки базируются именно в Шотландии. Главная база находится в районе Фаслейн на западном побережье страны, там размещается соответствующая инфраструктура, необходимая для базирования и обслуживания атомных подводных лодок, а также объекты хранения вооружений.
Шотландские сторонники независимости неоднократно заявляли, что в случае отделения потребуют вывезти британское ядерное оружие со своей территории. Но возникает вопрос: куда именно его вывозить?
Фаслейн обладает целым набором характеристик, необходимых для функционирования британского ядерного подводного компонента: глубоководной акваторией, защищенными подходами, выходом в Атлантику, необходимой инфраструктурой и отдельными объектами хранения вооружений.
Создание полноценной альтернативной базы потребовало бы огромных финансовых затрат и значительного времени. Поэтому шотландская независимость в данном случае превращается для Лондона не просто в вопрос территориальной целостности.
Что все это означает для России?
Для России возможный внутренний кризис Великобритании имеет ограниченное прямое значение. Независимыми или остающимися в составе Соединенного Королевства Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия в обозримой перспективе все равно будут находиться внутри западной политической системы и сохранят соответствующую внешнеполитическую ориентацию.
Но есть другой момент. Чем больше времени и ресурсов западные государства вынуждены тратить на собственные конституционные споры, территориальные противоречия и внутренние политические конфликты, тем меньше внимания остается на другие направления.
