Генеральная прокуратура России продолжает добиваться обращения в доход государства активов крупных предпринимателей, которые использовали сложные схемы владения, номинальных собственников и родственников для контроля над значительными состояниями.
Как пишет Life, в некоторых случаях это бизнесмены, давно перебравшиеся за границу, но при этом есть и те, кто формально передавали имущество членам семьи или доверенным лицам. Bloomberg, The New York Times и The Economist анализировали масштабы пересмотра собственности в России, связывая происходящее в том числе с активами, приобретенными в период приватизации 1990-х годов и впоследствии перешедшими под контроль крупнейших предпринимателей.
Известно, что только за прошлый год Генпрокуратура добилась возврата государству имущества на сумму около 4 трлн рублей. Среди наиболее заметных дел последних лет — разбирательства вокруг основателя «Русагро» Вадима Мошковича, золотодобывающей компании «Южуралзолото» и ее бывшего владельца Константина Струкова, а также активов, связанных с аэропортом Домодедово и предпринимателем Дмитрием Каменщиком.
Во всех этих историях есть общая деталь: государство пытается разобраться не только с формальными владельцами, но и с цепочками лиц, через которых, по версии следствия и прокуратуры, осуществлялся контроль над активами.
Вадим Мошкович рискует потерять значительную часть состояния
Ситуация вокруг основателя «Русагро» Вадима Мошковича продолжает развиваться. Несмотря на сложную структуру собственности и оформление части активов на родственников и бывшую супругу, предприниматель сталкивается с новыми требованиями государства. Недавно Хамовнический суд Москвы наложил арест на счета его бывшей супруги Наталии Быковской, где находилось более 4 млрд рублей.
Это стало очередным эпизодом масштабного разбирательства вокруг имущества предпринимателя. Первый антикоррупционный иск Генпрокуратуры был удовлетворен этой весной.
В доход государства тогда обратили 542 млн акций «Русагро», или около 68% общего количества акций, принадлежавших Мошковичу и связанным с ним лицам. В числе ответчиков оказались сам бизнесмен, его бывшая жена, племянник, жена племянника и один из топ-менеджеров.
Кроме акций, государству отошли денежные средства, обнаруженные в ходе обыска и находившиеся на счетах предпринимателя. Речь шла о 29 млн рублей, 2 млн долларов и 1,5 млн евро наличными, а также примерно о 14 млрд рублей на банковских счетах.
Но на этом история не закончилась. Сейчас суд рассматривает второй иск Генпрокуратуры, в рамках которого ведомство добивается обращения в доход государства еще около 8 млн акций «Русагро» и порядка 3 млрд рублей.
Отдельно рассматривается вопрос о недвижимости, которую прокуратура связывает с бывшей супругой Мошковича. Согласно сведениям из открытых баз, речь может идти о крупном таунхаусе в Хамовниках площадью около 500 кв. м и особняке площадью порядка 1200 кв. м в одном из элитных поселков Рублевки.
Совокупную стоимость этой недвижимости оценивают примерно в 2 млрд рублей. Основная претензия Генпрокуратуры к Мошковичу связана с возможным конфликтом между его предпринимательской деятельностью и государственной службой.
Ведомство считает, что, занимая должность сенатора Совета Федерации в 2006–2014 годах, он продолжал сохранять контроль над агрохолдингом, что, по версии прокуратуры, противоречило требованиям законодательства. Параллельно против предпринимателя расследуются уголовные дела.
Ему вменяют мошенничество в особо крупном размере, легализацию преступных доходов, преднамеренное банкротство и дачу взятки в особо крупном размере. Совокупный ущерб по материалам дела оценивается примерно в 86 млрд рублей.
Сам Мошкович вину не признает. В случае обвинительного приговора по совокупности предъявленных статей ему может грозить до 15 лет лишения свободы.
Перепелица и Шурыгин: история с ижевским производителем радиоаппаратуры
Еще одно дело касается АО «Уральские заводы» — ижевского производителя радиоаппаратуры, относящегося к стратегически значимым предприятиям. Стали известны подробности иска Генпрокуратуры, которая добивается национализации акций предприятия.
По данным ведомства, ранее контроль над компанией был установлен группой лиц с нарушением действующего законодательства. Среди тех, кого прокуратура связывает с этой схемой, называется гражданин Молдавии Андрей Перепелица.
Здесь важное значение имеет законодательство об иностранных инвестициях. Закон № 57-ФЗ устанавливает специальные ограничения для участия иностранного капитала в российских стратегических предприятиях и предусматривает необходимость предварительного согласования подобных сделок с государством.
Как утверждает Генпрокуратура, до июня 2022 года 100% долей ООО «ЭБИСУ», являвшегося головной структурой холдинга, принадлежали непосредственно «Уральским заводам». Конечным бенефициаром при этом считался бывший генеральный директор предприятия Виталий Шурыгин.
Дальше, по версии прокуратуры, структура владения начала меняться без получения необходимых согласований. В частности, доля Андрея Перепелицы составила 13%.
В результате новые участники получили возможность контролировать значительную часть структуры, связанной со стратегическим предприятием. Следующим этапом, как считает Генпрокуратура, стало распределение активов между родственниками и близкими лицами.
Так, имущество и корпоративные права, по версии ведомства, оформлялись на членов семьи Шурыгина и других связанных с ним людей. Таким образом, прокуратура рассматривает ситуацию как попытку установить контроль над стратегическим предприятием через многоуровневую структуру собственности.
Суд уже принял обеспечительные меры. Первое заседание по существу иска должно состояться в октябре 2026 года.
Дочери Константина Струкова потеряли контроль над активами ЮГК
Одним из наиболее громких процессов стала история Константина Струкова — челябинского предпринимателя, бывшего председателя регионального законодательного собрания и одного из наиболее состоятельных российских чиновников. Летом прошлого года государство получило контроль над группой компаний «Южуралзолото» — одним из крупнейших золотодобывающих предприятий страны.
Согласно позиции Генпрокуратуры, Струков на протяжении более двух десятилетий совмещал работу в региональной власти с деятельностью в золотодобывающем бизнесе, используя свое служебное положение в интересах собственного обогащения. Еще одним эпизодом стали зарубежные активы.
По версии прокуратуры, предприниматель вывел за пределы России более 163 млрд рублей, направив эти средства на приобретение недвижимости в Черногории, Сербии, Швейцарии и Турции. Струков, как сообщалось, пытался покинуть Россию, но был задержан непосредственно во время рейса Москва — Стамбул.
Во время разбирательства вскрылись и другие детали структуры владения. По версии следствия, предприниматель использовал родственников и близких людей для оформления корпоративных прав и имущества.
Его младшая дочь, проживающая в Швейцарии, получила должность вице-президента и статус совладельца ЮГК. Ее ежемесячное вознаграждение, согласно материалам дела, составляло около 14 млн рублей.
Сожительница Струкова была назначена его заместителем с окладом около 8 млн рублей. Даже недвижимость предпринимателя, по версии прокуратуры, оформлялась не непосредственно на него.
Например, его челябинский особняк формально принадлежал шахтеру. При этом перечисленные обстоятельства являются лишь частью общей картины, которую прокуратура представила суду.
Всего Генпрокуратура подала против Струкова три иска. Помимо корпоративных активов ЮГК, с предпринимателя взыскали около 4 млрд рублей экологического ущерба, который, согласно материалам дела, был причинен в результате аварии на дамбе Светлинского месторождения.
Кроме того, государству была передана недвижимость стоимостью около 1,4 млрд рублей и денежные средства на сумму примерно 3,5 млрд рублей. Ответчиками по различным эпизодам стали не только сам Струков, но и его бывшая супруга, две дочери, внучка, последняя сожительница, личные водители и доверенные лица.
Отдельное внимание прокуратура уделила разводу Струкова с бывшей супругой. Правоохранительные органы считают, что он мог носить формальный характер и использоваться для защиты части имущества от возможного взыскания.
Как Дмитрий Каменщик потерял «Домодедово»
Еще одна громкая история связана с аэропортом Домодедово. Летом прошлого года Арбитражный суд Московской области принял решение об обращении в доход государства «ДМЕ Холдинга», контролировавшего аэропортовый комплекс.
Позднее спор дошел до Верховного суда, который поставил точку в судебном процессе. Долгое время структура собственности аэропорта оставалась запутанной.
Формальные владельцы были распределены между несколькими юридическими лицами, из-за чего установить конечных бенефициаров оказалось непросто. В конечном итоге основными владельцами бизнеса назывались Дмитрий Каменщик и его партнер Валерий Коган.
Как писали СМИ, в поле зрения правоохранительных органов оказались в том числе сведения об иностранном гражданстве предпринимателей. У Каменщика имеются гражданства Турции и ОАЭ, у Когана — Израиля.
В рамках дела также изучались обстоятельства управления аэропортом и его финансовое состояние. Однако история Каменщика начала развиваться задолго до национализации активов.
Ранее сообщалось о пресечении схемы вывода за рубеж 18,5 млрд рублей, связанных с финансовыми потоками аэропорта. Кроме того, суд обязал Каменщика и Когана погасить задолженность «Домодедово» перед государством по налогам.
Ее размер оценивался примерно в 3 млрд рублей. Отдельные претензии касались и финансового состояния самого аэропортового комплекса.
По приведенным в материалах дела данным, при прежних владельцах «Домодедово» столкнулся с серьезными финансовыми трудностями. Совокупный долг достигал примерно 70 млрд рублей, включая задолженность перед сотрудниками.
В результате предприятие оказалось в ситуации, когда вопрос стоял уже не только о сохранении частного контроля над активом, но и о способности владельцев обеспечить его устойчивую работу.
Ревизия собственности выходит за рамки отдельных фамилий
Истории Мошковича, Струкова, Шурыгина и Каменщика объединяет не только масштаб фигурирующих в них активов. Во всех случаях государство пытается разобраться в том, кто именно контролировал имущество, каким образом формировалась структура собственности и не использовались ли родственники, партнеры или номинальные владельцы для сокрытия конечных бенефициаров.
При этом сами обвиняемые и их представители оспаривают предъявляемые им претензии, а окончательная юридическая оценка конкретных эпизодов зависит от решений судов.
Масштаб подобных процессов показывает, что пересмотр приватизационных и корпоративных схем в России давно перестал быть историей исключительно о формальных владельцах предприятий.
В поле зрения государства оказываются целые цепочки собственности: от крупных холдингов и зарубежных активов до недвижимости, банковских счетов и имущества родственников. Для крупных предпринимателей это означает новые риски: прежняя схема, при которой актив можно было вывести из-под собственного имени и передать его доверенному человеку, члену семьи или сложной цепочке юридических лиц, уже не гарантирует его сохранность.
Именно поэтому нынешняя волна судебных процессов касается не только самих миллиардеров. Вместе с ними в разбирательства все чаще попадают бывшие супруги, дети, другие родственники, партнеры и формальные владельцы активов.
