На совещании, посвященном ходу сезонных полевых работ, вице-премьер Дмитрий Патрушев сообщил, что по итогам текущего сезона Россия рассчитывает получить около 140 миллионов тонн зерновых. На данный момент аграрии уже собрали более 126 миллионов тонн.
Оценка Минэкономразвития несколько выше: ведомство ожидает урожай на уровне 141,8 миллиона тонн. Даже на фоне высоких показателей последних лет нынешний результат выглядит весьма солидно, пишет РИА Новости.
Для сравнения, в прошлом году в России собрали 141,2 миллиона тонн зерна без учета новых регионов, в 2024 году показатель оказался ниже 130 миллионов тонн, в 2023-м составил 142,6 миллиона. Рекордным пока остается 2022 год, когда урожай достиг 157,7 миллиона тонн.
Таким образом, нынешний сезон вновь позволяет говорить об одном из наиболее урожайных периодов в современной истории российского сельского хозяйства. При внутреннем потреблении порядка 86 миллионов тонн потенциальный объем зерна, который можно направить на внешние рынки, превышает 55 миллионов тонн.
На первый взгляд ситуация выглядит практически идеальной: продовольственная безопасность обеспечена, внутренний спрос закрывается с большим запасом, а значительный остаток можно продавать за рубеж. Однако именно здесь появляется вопрос, который на первый взгляд кажется странным — что делать с постоянно увеличивающимся профицитом?
Казалось бы, чем больше зерна производится, тем лучше. Но сельское хозяйство, как и любая другая отрасль экономики, имеет свои ограничения и особенности.
Экспорт хорош, пока есть кому и как продавать
Большой урожай действительно является серьезным преимуществом для экспортера, но только при наличии сразу нескольких благоприятных условий. Необходима стабильная логистика, достаточный мировой спрос, приемлемые цены и отсутствие слишком большого урожая у основных конкурентов.
Сейчас Россия одновременно сталкивается с несколькими факторами, которые заставляют по-новому взглянуть на привычную экспортную модель. Во-первых, продолжается перестройка зерновой логистики.
Ситуация в Черном море изменила прежние маршруты, через которые раньше проходила значительная часть российского зернового экспорта. Новая система поставок постепенно формируется, однако этот процесс еще нельзя считать полностью завершенным.
Во-вторых, мировой рынок также не испытывает физического дефицита зерна. Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН сообщала о втором по величине мировом урожае в истории.
Иными словами, глобальному рынку сейчас не столько не хватает зерна, сколько не хватает стабильности и предсказуемости поставок. В связи с этим цены пока остаются относительно высокими, однако рассчитывать исключительно на постоянное расширение экспорта было бы рискованно.
Если страна производит рекордные объемы зерна, но сталкивается с проблемами его вывоза и реализации, избыток продукции способен превратиться из преимущества в проблему. Избыточное предложение давит на цены, а в конечном счете может сокращать доходы самих сельхозпроизводителей.
Но ситуация кардинально меняется, если перестать воспринимать зерно как конечный товар.
Зерно как начало производственной цепочки
В действительности большой урожай можно рассматривать не как конечную точку сельскохозяйственного цикла, а как сырьевую базу для гораздо более масштабной системы производства. Постоянные высокие урожаи, которые с запасом покрывают внутренние потребности страны, создают для России возможность перейти к другой экономической модели.
В ее основе находится не только продажа зерна как сырья, но и формирование на его основе длинных производственных цепочек в пищевой промышленности, кормовом производстве, биотехнологиях, химии и других отраслях. Именно на последующих стадиях переработки появляется основная добавленная стоимость, причем значительная ее часть остается внутри национальной экономики.
Само зерно невозможно продавать в несколько раз дороже мировых аналогов только за счет его физических характеристик. А вот продукция, полученная в результате глубокой переработки, обладает совершенно другой экономикой.
Показателен пример Турции, которая долгие годы выстраивала масштабную перерабатывающую промышленность на базе доступного зернового сырья, в том числе поступавшего из России и Украины. По данным турецкого Министерства торговли, в 2023 году на Турцию приходилось около 21,2% мирового экспорта пшеничной муки в денежном выражении.
В стране тогда работало порядка 550 мукомольных предприятий с общей годовой мощностью около 33 миллионов тонн. Кроме того, действовали десятки макаронных производств совокупной мощностью около двух миллионов тонн в год и более 140 предприятий, выпускающих печенье, крекеры, манную крупу и другую продукцию.
Сегодня эта модель сталкивается с новыми сложностями, но сам принцип остается показательным: гораздо выгоднее не просто экспортировать сырье, а превращать его в продукты с более высокой стоимостью.
Одна тонна зерна может стоить по-разному
По оценкам профильных источников, экспортная продажа тонны зерна способна приносить экономике порядка 10-15 тысяч рублей выручки. Но та же самая тонна, направленная на производство крахмалов или сиропов, уже способна генерировать около 30-50 тысяч рублей.
Если же речь идет о более глубокой переработке, например о выпуске аминокислот, стоимость продукции, произведенной из первоначальной тонны сырья, может достигать 100-300 тысяч рублей. Именно здесь и заключается принципиальная разница между экспортом сырья и экспортом продукции высокого передела.
Причем речь идет не только о простом увеличении стоимости одной тонны. Глубокая переработка может запускать так называемый кустовой эффект, когда вокруг одного сырьевого ресурса возникает сразу целая система новых производств.
Из зерна можно получать крахмал, затем превращать его в сахара, а после ферментации использовать полученное сырье для производства широкого спектра продукции. В эту цепочку входят аминокислоты для пищевой и кормовой промышленности, в том числе лизин, метионин, треонин и триптофан, органические кислоты — лимонная, молочная, янтарная и другие, ферменты, витамины, кормовые добавки, биополимеры, биоэтанол и различные продукты биохимического производства.
Кроме того, глубокая переработка позволяет получать растительные белки и специализированные пищевые ингредиенты. Таким образом, один и тот же урожай способен становиться основой для множества совершенно разных рынков, которые уже практически не связаны с традиционной торговлей зерном, а вместе с ними появляются новые предприятия, рабочие места, технологические компетенции и источники налоговых поступлений.
От сырьевой модели к технологической
Именно эта логика обсуждалась на «правительственном часе» в Государственной думе в ноябре 2025 года. Основной темой заседания стало развитие современных технологий производства и глубокой переработки сельскохозяйственной продукции.
Тогда было отмечено, что дальнейшее укрепление продовольственной безопасности России напрямую связано с технологическим обновлением аграрного сектора и переходом на новую производственную основу. Та же задача отражена и в Стратегии развития российского агропромышленного комплекса до 2030 года.
Одним из ключевых направлений документа обозначено увеличение доли продукции глубокой переработки, которая отличается более высокой добавленной стоимостью. При этом речь, конечно, не идет о полном отказе от экспорта зерна.
Было бы неправильно воспринимать развитие переработки как предложение закрыть внешние рынки для российского сырья. Смысл совершенно в другом: один и тот же урожай должен приносить экономике максимальную отдачу.
Если зерно востребовано на внешнем рынке и его выгодно продавать, его следует экспортировать, но часть избыточного сырья можно и нужно направлять в производство продукции следующего уровня. Именно так формируется более сложная и устойчивая экономическая система, в которой доход возникает не один раз, в момент продажи урожая, а последовательно на нескольких этапах переработки.
Большой урожай как ресурс для развития
У России для реализации такой стратегии уже существует фундамент, которого многим другим государствам попросту не хватает. Это значительные площади сельскохозяйственных земель, доступ к водным ресурсам, развитая аграрная школа, опытные производители, сформированная инфраструктура, отношения с зарубежными покупателями и, главное, большой объем собственного сельскохозяйственного сырья.
За последние годы Россия не только смогла обеспечить внутренний рынок зерном, но и превратилась в одного из заметных участников мирового зернового рынка. Страна научилась эффективно выращивать, хранить, транспортировать и продавать большие объемы продукции.
Следующий этап — научиться извлекать из этого ресурса еще больше добавленной стоимости. По сути, речь идет о переходе от модели, при которой урожай в значительной степени воспринимается как экспортный товар, к системе, где зерно становится фундаментом для целых производственных цепочек.
В таком случае один урожай может дать экономике значительно больше, чем простая продажа сырья. Он становится основой для развития пищевой промышленности, животноводства, биотехнологий, химической отрасли, фармацевтики, производства ферментов, материалов и оборудования.
Это уже не просто сельское хозяйство и не просто экспорт зерна. Это формирование нового промышленного контура, который способен связывать между собой сразу множество отраслей.
Россия уже добилась главного — научилась производить зерно в количествах, значительно превышающих минимальные внутренние потребности, и освоила его экспорт. Теперь задача заключается в том, чтобы превратить образующийся профицит в длинную цепочку национального дохода, увеличивая стоимость продукции на каждом следующем этапе.
Именно поэтому нынешний избыток зерна стоит рассматривать не только как проблему хранения, логистики или экспорта. В перспективе это может стать одним из важнейших ресурсов для перехода к более технологичной экономике, в которой основная прибыль формируется не на продаже сырья, а на его переработке.
