11 ноября переговоры в Абу-Даби обернулись неожиданным дипломатическим ударом по Евросоюзу. Пока Москва и Вашингтон обсуждали будущее европейской безопасности, представители Брюсселя оказались за пределами большой политической игры. Почему Европа потеряла место за столом переговоров и зачем американцы вообще полетели к Владимиру Путину в Москву?
11 ноября в столице Объединенных Арабских Эмиратов завершился очередной этап закрытых трехсторонних консультаций. Пока Россия, США и Украина искали общий точки соприкосновения, Европа сидела отдельно, оставшись без приглашения на переговоры, но все равно не упустила своего шанса прилететь в Абу-Даби, пишет «ОСН».
В связи с этим глава российской переговорной группы Владимир Мединский не стал искать осторожные слова и формулировки, заявив прямо, что Москва не понимает, зачем представители Европы прибыли в ОАЭ. По его словам, от них не поступило ни конкретных предложений по урегулированию конфликта, ни самостоятельных мирных инициатив, которые могли бы стать предметом серьезного обсуждения.
«Если они приехали сюда в качестве туристов, пусть пообщаются в лобби-баре гостиницы», — сказал российский политик.
Таким образом Москва фактически загнала Европу в тупик. Российская сторона также дала понять, что прежние действия европейских политиков, которых в Москве неоднократно обвиняли в недобросовестности и введении партнеров в заблуждение, серьезно подорвали доверие к Брюсселю.
Теперь ошибки европейцев исправляют американцы. Специальный посланник президента США Стив Уиткофф и Джаред Кушнер полетели в Москву, чтобы поговорить с Владимиром Путиным и попросить его об участии европейцев в переговорном треке.
При этом даже в США терпение к еврочиновникам не бесконечное. Например, Джаред Кушнер с заметной иронией указал на необходимость для европейских государств сначала определиться с единым представителем, который мог бы выступать от их имени в диалоге с Москвой.
По его мнение, уже само появление такого согласованного переговорщика стало бы серьезным достижением для европейской дипломатии. В итоге получается, что Европа, которая долгое время позиционировала себя как самостоятельного участника из главных центров мировой политики, оказалась в положении стороны, чье присутствие за переговорным столом теперь обсуждают другие участники международного процесса.
Фактически инициатива по восстановлению европейского участия перешла к Вашингтону, тогда как самому Брюсселю пока не удалось продемонстрировать достаточную согласованность и политическую самостоятельность. Такая ситуация наглядно показывает, насколько сильно изменился дипломатический баланс и как прежние представления о распределении влияния постепенно уступают место новой реальности.